Рано утром отправились в путь с Фыратом и несколькими нашими парнями. К обеду мы проделали огромный путь и наконец увидели караван. Я пришпорил коня и направил его в сторону каравана. Солнце обжигает, с меня пот течет ручьем, а изнутри не могу согреться. Доехал до них за секунды и не удосужившись остановить коня спрыгнул на песок.Я уверен что, что-то не так. Что-то не так я нутром это чую.
-Где Кадир?-впереди всей колонны ехал Рашид, он спешился, слез с коня. Глаза красные, плачет.- Где он? Где Кадир говори, мать твою!- проорал уже не ощущая ни времени, ни места. Он прошел в конец колонны, где шла телега запряженная одной лошадью. А на ней ковер. Я смотрю то на ковер, то на Рашида. Воспаленным мозгом уже понимая, что в этом ковре тело моего лучшего друга,моего брата. А признать это не могу. Я захлебнулся собственным вдохом, полез на эту проклятую телегу, пытаясь открыть его и увидеть, что все о чем я думаю это лишь моя больная фантазия. Стою на коленях, сдерживая слезы изо всех сил, все еще не веря, пока не приоткрыл с частью ковра белую простыню, в которую завернуто тело моего брата. Слышу позади судорожный вздох Фырата и медленно дотрагиваюсь до кучерявых волос Кадира. Закрываю глаза, открываю и вновь закрываю. Адская боль проходит сквозь все тело, ощущаю ее каждой мышцей, каждым нервом и каждой порой.
-КТОООО?- оборачиваюсь на секунду к Рашиду и ору, не в силах себя сдержать. –КТООО?
-Асад, - выдыхает Рашид и я ощущаю как волна тока проходит по всему телу от этого имени.
Фырат забирается ко мне на телегу и смотрит на лицо Кадира. Бледное лицо, такое несвойственное его темной коже. Глаза закрыты, нет этой складки между бровями. Смотрю на него и ощущаю как печет в глазах, как катятся по лицу горькие слезы. Я теряю сейчас, теряю брата, своего настоящего брата, теряю свою семью. Теряю всякое основание всякий смысл и вкус жизни. А слезы все катятся и катятся и я не хочу их останавливать. Внутри все отдается такой болью, что не ощущаю же, где заканчивается она и начинаюсь я. Душа корчится и горит, я физически ощущаю как она горит и превращается в кусок паленого мяса. Сжимаю челюсти до хруста, чтобы не заорать снова, стискиваю кулаки и продолжаю смотреть на лицо Кадира. Продолжаю отпечатывать внутри себя его лицо, чтобы не забыть никогда. Нагибаюсь к его уху и шепчу
-Я сотру с лица земли того, кто сделал это с тобой, брат. Я клянусь. Клянусь- будто он может меня услышать сейчас, шепчу уже как в бреду. Обещая и себе, и ему, что отомщу. Что заставлю корчиться от боли тех тварей, так же как корчусь сейчас я.
Встаю в полный рост, спрыгнув с телеги. Перевязываю покрепче куфию вокруг головы и отправляюсь в сторону лошади.
Мы привезли его после обеда и в тот же день похоронили потому что тело в такую жару уже начинало разлагаться. А я отдавал брата холодной земле, читал за него молитву и думал только о том с чего начать. Как и где найти этого пса, чтобы закопать его живьем.
На следующую поставку поехал вместе с Рашидом, заранее обговорив план действий, взяв самых надежных и опытных людей.
Он напал ночью, как шакал. И он умер той ночью как шакал. Я тогда не знал, что способен на такую агрессию, на такую мерзкую злость. Хотя моя жизнь началась с того, что я прибил наркомана. Я не мог контролировать свою злость той ночью, я превратил его в мясо, я отрезал обе его руки. И бросил гнить посреди пустыни кинув на кучу тел его людей. А несколько часов спустя Асад и его люди горели в большом костре, потрескивая, словно свежие дрова. А я смотрел на этот костер и не ощущал успокоения. Злость внутри выжигала отдаваясь тем же огнем и я понимал насколько я сейчас себя ненавижу. Но насколько я себя ненавидел настолько же и был горд собой. Рашид все это время проспал в своем шатре, заранее выпив щербет с щедрой дозой успокоительного. Я не хотел, чтобы он был замешан в этой мести. Когда он настоял я рассказал ему о плане, но вовлекать его в это действие я не хотел. Пусть эта кровь будет только на моих руках. Я задолжал ее Кадиру. Я обязан ему всем, что у меня сейчас есть. А есть у меня уже шикарный особняк в Каире, автопарк из трех машин и семья. Самое главное, что у меня была семья.