Я остался с бедуинами в пустыне. Ничего не хотел. Не хотел возвращаться обратно в Каир, нигде не мог найти свое успокоение. Словно я терялся, терялся так же как и много лет назад в Лондоне не зная ни языка, ни людей. А здесь я все знал и знал всех, но это не спасало.
Тогда в пустыне я впервые попробовал план. Чтобы как-то унять эту боль и вновь появившуюся в моей жизни пустоту. Я попробовал то, что презирал всю жизнь, то за что убил человека.
Мы сидели в большом шатре и курили кальян, дымом полна вся комната, а мы все курим и курим. Девушки выплясывают свои танцы с полуобнаженными телами, а я понимаю, что даже смотреть на них мне тошно. За все эти годы сколько прекрасных, невозможно обольстительных женщин прошло через эти руки и все они были лишь телами. Лишь удовольствием необходимым на время мозгу, затуманенному похотью. Сейчас не помогали мозгу даже они и я решил опробовать то, что снимет мою боль наверняка, я это знал. Сознание поплыло прежде чем я успел это осознать. Я откинулся назад на мягкие подушки и прикрыл глаза. Стало хорошо и спокойно впервые за все время с тех пор как я потерял брата. В голове невесомость. Но вдруг эту невесомость разорвала картинка в моей голове. Пустыня, вокруг невероятно красивые барханы и скачет лошадь. Скачет с такой силой черный вороной жеребец, и на нем девушка. Вся в белом, держит коня за гриву и летит ко мне. Длинные, темные кудрявые волосы развеваются на ветру а я пытаюсь разглядеть ее. Разглядеть эту таинственную незнакомку, которая скачет ко мне на лошади. Она как ангел, спустившийся с небес, только вместо крыльев под ней конь. Она поднимает за собой столбы песка и пыли, скачет по палящему солнцу пустыни ко мне. А я все сильнее стараюсь разглядеть ее лицо под белой, маленькой арафаткой и не могу.Не могу, черт подери, ее увидеть. Я хочу увидеть сейчас ее лицо больше всего на свете. Больше чем дышать и жить. Выплываю из этого дурмана и оглядываюсь вокруг. Испытываю едкое разочарование от понимания того, что ее нарисовало мое воображение. Встаю на шатающихся, слабых ногах и выхожу из шатра, краем глаза замечаю, как за мной увязалась одна танцовщиц. Отхожу подальше от шатра и сажусь прямо на песок. Ночь ясная, на небе полная луна и звезды, которые освещают бескрайние пески пустыни. Вдруг ощущаю руку в сантиметрах от своего плеча и перехватываю ее.
-Ай!- вскрикивает то ли Айше, то ли Самира. Да хрен их разберет.- я хотела составить тебе компанию, красавчик. – второй рукой она пытается дотронуться до моего лица, я и ее перехватываю. Вглядываюсь в ее лицо и волосы, пытаясь понять моя ли эта незнакомка. Нет, не она. Я не видел ее лица, но это не она. Отпускаю ее руки
-Уходи, иди развлеки кого-нибудь другого,- говорю ей и отворачиваюсь.
-А я тебя развлечь хочу, -шепчет она мне в ухо. Сам не понял как схватил ее за шею. Смотрю на ее расширенные от ужаса глаза, на приоткрытый рот и продолжаю сжимать ее за шею.
-Я сказал уходи.- отпускаю наконец, она жадно хватает ртом воздух и отскакивает от меня как от прокаженного.
Я продолжаю смотреть на небо, туман в голове медленно рассеивается, видимо мало попробовал.
Через несколько дней возвращаюсь в Каир с травой. Я решил продавать на иранском рынке не только оружие, но и дурь. Отец Кадира против и не то что против,он в бешенстве. Но я не привык его слушать. И не смотря на все его угрозы и не смотря на все уговоры Фырата я начинаю поставку не только оружия, но и марихуаны.
Еще где-то года два мы работаем с Рашидом как партнеры. Вскоре умирает отец Кадира и Рашида, после смерти Кадира он сильно сдал и теперь Рашид стал полностью заправлять этим бизнесом.
А я понимаю, что со мной что-то не так черт побери. Я продолжаю видеть сны со своим ангелом, в каждом сне она скачет ко мне на коне, а я стараюсь ее поймать, стараюсь ее разглядеть и не могу. Я схожу с ума от этих снов по ночам, а днем продолжаю жить и ждать очередной ночи, чтобы вновь сойти с ума вместе с ней. Я боюсь рассказать о ней кому-нибудь, я боюсь. Я впервые боюсь, что ее отнимут у меня. Я боюсь, что у меня отнимут мой мираж. Моя больная фантазия уже присвоила ее себе, сделала своей. Я схожу с ума. Я ощущаю ее запах. Запах красных роз, запах, который преследует меня каждую ночь, забиваясь в мои поры, становясь со мной одним целым. Я дико боюсь каждую ночь ложась спать, боюсь, что этой ночью она мне не приснится. Я не могу спать ни с одной женщиной, у меня есть своя. А я не могу ее разгадать, не могу ее видеть. Запутываюсь в лабиринтах собственных снов, зову ее в бреду. Я ищу ее в каждой женщине, которую только вижу. И я понимаю, что все это полный бред. Что скорее всего мой мозг пытается меня вылечить после потери друга, отвлекая и заманивая в красивые ловушки этой девушки. А я разрываюсь, я не хочу в это верить. Она моя. Мой цветок. Моя роза. Моя пустыня. Она – моя роза пустыни.