МИРАН. ГЛАВА 15.
Открываю глаза и поднимаю взгляд на Фырата. Да, видимо, глубоко я задумался. Смотрю на него вопросительным взглядом. Он улыбается.
-Я сказал, что ухожу, брат, у меня конференция по поводу открытия нашего благотворительного фонда,- он вновь улыбается.
-Да, хорошо, иди конечно,- я медленно откидываюсь на кресло и поворачиваюсь к панорамному окну. Сегодня солнечно, как и в тот день.
Вновь мысли меня уносят в прошлое. Боль немного отрезвляет приводя в себя. Я смотрю на свою ладонь из которой капает на землю кровь и опять поднимаю взгляд на нее. Она отдаляется. Я не могу, не могу сейчас позволить ей уйти. Иду за ней, забывая о боли в руке. Обо всем на свете забывая иду на ее запах. Как зверь учуявший след своей добычи, я иду за ней. Меня тянет за ней невидимыми нитями. Они с той женщиной медленно выходят из рынка и идут вдоль одной из улиц, я же преследую их как маньяк, стараясь не привлекать внимание и в то же время не имея силы оторвать от нее взгляд. А потом они сворачивают и это оказывается небольшой перекресток, который ведет на мою улицу. Точнее на улицу дома, где я раньше жил. Замираю на месте, внимательно смотрю за тем, как они проходят чуть глубже в улицу, открывают ворота и заходят в дом, который находится через две улицы от моего собственного. В этот момент теряю все силы, мне становится в моменте плохо от всего. Плохо от собственных снов, от воспоминаний, от чувства непонятной утраты. Я не могу понять откуда взялось во мне сейчас это чувство, не могу его объяснить, не могу его понять. А я привык все понимать. Делаю глубокий вдох и осматриваю ее дом. Не такой большой как особняк Шадоглу, хотя за высоким забором многого и не увидишь. Провожу по лицу рукой. Как все могло осложниться настолько в один момент. Душа горит. Хочется взглянуть на нее еще. Хочется смотреть на нее бесконечно. Я делаю еще один глубокий вдох и иду арендовать машину с затонированными стеклами.
Ночь провел под воротами ее дома. Вот так просто. Там за воротами моя роза пустыни, мой кудрявый ангел. Рано утром переставил машину чуть подальше, чтобы никому не пришло на ум, что тут разгуливает псих. Я смотрю на эти ворота, гипнотизируя их взглядом, думая только о том, в какой момент она выйдет. Ее нет все утро и в обед она не вышла. А я сижу и жду. Она выйдет рано или поздно. Я дождусь.
И я дождался. На следующее утро она вышла и пошла в сторону остановки, где села на автобус и поехала в сторону какого-то медицинского колледжа. Интересно, она учится тут? Стою, курю, жду ее. Она вышла после обеда. Слегка растрепанная, уставшая, со слабой улыбкой на губах слушает какую-то девушку. А я смотрю на нее и понимаю, что выпадаю из реальности. Она отводит за ухо прядь волос, а я завис. Так близко ее сейчас увидел. Стоит в трех шагах от моей машины и разговаривает, слушает, улыбается. А я уменьшаюсь в размерах, становлюсь ничтожным рядом с ней. Смотрю на нее и в груди что-то давит, не давая дышать. Лицо это идеально-кукольное. Смотришь на него и не моргаешь. Нарисованная что ли? Такие вообще бывают? Настоящие они? Брови густые вразлет, темные, очень темные глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, маленький носик, пухлые губы. В какой-то момент она прикусила нижнюю губу и меня сорвало. Поддался вперед, буквально впился в лобовое стекло машины, чтобы поближе разглядеть как маленькие белые зубки захватили в плен правый край ее нижней губы. Чувствую, как по виску катится капелька пота, а поделать ничего не могу. Оторвать от нее взгляд не могу, моргнуть в ее присутствии не могу, мать ее так. Меня ведет от нее как от самого сильного наркотика. Плыву по волнам дичайшего кайфа. И в тоже время болью в груди отдается, ноет все. Будто кто-то подошел ко мне и загнал в грудь ржавый кол. И я понимаю, что нет пути назад. Она моя одержимость, она мой ангел, мой роза пустыни. Моя!
Я таскался за ней неделю каждое утро до колледжа, потом обратно домой. Каждый ее шаг, поворот головы, взмах кучерявых волос для меня словно откровение. Словно одарили меня чем-то свыше, чего нет еще ни у кого. Только я один этим обладаю, этой мощью, этой силой, этой глубиной. Я хочу подойти к ней и познакомиться и не могу. Психую, схожу с ума, ночую перед ее домом, а подойти к ней не могу. Не могу и все.
В тот день она вышла в магазин, хотя было довольно поздно. Я поехал за ней следом, подождал у магазина и свернул обратно за ней. Мой ангел, идет одна по такой темноте. В руке сумка и пакет, а я любуюсь ее точеным телом, словно высеченным из мрамора и забываю дышать. В какой-то момент она сворачивает за угол и я вижу как к ней пристает какой-то лысый урод. Дергая за руку к себе. Я неделю за ней следом хожу, я смотрю на нее и подойти не могу, я дышать в ее сторону боюсь, а какая-то лысая мразь ее за руку схватила. Меня переклинило. Сам не понял как вылетел из машины и сцепился с ним. Я не мог остановиться, повалил его на землю и стал обрушивать на него удар за ударом. Понимаю уже, что он потерял сознание, а остановить себя не могу. Бил его как озверевший, как потерявший голову, ведь именно таким я и был в этот момент. Я уже забываю обо всем, о том, что она стоит позади, о том, что она может испугаться. В какой-то момент я ломаю ему руку с характерным звуком и она вскрикивает. Это и приводит меня в чувство. Выпрямляюсь и понимаю, что не могу повернуться к ней лицом. Мне страшно, мне страшно. Я не хочу увидеть на ее лице испуг, отвращение ко мне. Делаю глубокий вдох, поворачиваюсь и решительно иду к машине.
Влетаю к себе в номер тут же сбрасывая с себя одежду и иду в душ. Я не могу успокоиться, меня колотит. Он посмел ее коснуться, он посмел до нее дотронуться. Вода стекает по телу, а я бью рукой кафель. Стараясь хоть болью себя отрезвить, привести себя в чувство. И не могу. Сбил костяшки в кровь и вновь продолжаю бить как сумасшедший. Так и будет. Так всегда и было. В моей жизни никогда не было полутонов, полуболи и полумеров. Вся моя жизнь это нестерпимая, бесконечная боль и пытка. Вся моя жизнь это грязь, это насилие. Я не умею себя контролировать, я зверь. Я животное. Зачем я ей такой? У нее своя жизнь, любимые люди, учеба. А я сплошной источник боли, грязи и слез. Нет, я не могу. Не могу войти в ее жизнь, не могу ее испортить. Не хочу ее испачкать собой. Но черт подери как же больно. Как же больно при мысли о том, что кто-то на нее посмотрит, до нее дотронется. Я разлагаюсь на части от одной только мысли об этом. Душу рвет в клочья, хоть волком вой. Я прислоняюсь к стене и касаюсь ее лбом. Боюсь сойти с ума от собственных мыслей, от этой одержимости женщиной. Впервые. Впервые со мной такое. Я не могу контролировать себя рядом с ней. Я не знаю ее имени, фамилии, я не знаю ее и я до ломоты в костях ее хочу.
Нет, я должен уехать. Я ей не нужен и не буду нужен. У нее своя жизнь. Я никогда не смогу увидеть в ее глазах любовь к себе. Я чудовище. Это только в сказках нас любят. Я не смогу смотреть в ее глаза и видеть в них отвращение. Не смогу. Не смогу так. Завтра же лечу в Каир. Оставляя здесь всего себя. Свою одержимость, свой яд и свое исцеление. Забирая с собой только свое кровоточащее сердце. Сползаю вниз по стене, сажусь на пол, вода продолжает литься сверху смывая кровь с руки и о стены ванной. Капли стекают по лицу и я уже не различаю вода это или мои слезы. Мать их так, слезы. Я ведь не плачу, не должен плакать. Я плакал последний раз, когда терял брата. А сейчас я теряю ее и это мое собственное решение. Не могу уже себя контролировать, все. Система дала сбой. Я не должен был приезжать, не должен был ее видеть, не должен был за ней следить, не должен был становиться одержимым этой женщиной. Почему? Почему в моей жизни все так. Только собираю себя по частям и становлюсь на ноги как вновь разрушаюсь.
На следующее утро я уже стою в аэропорту, с твердым решением оставить все и уйти. О том, чтобы забыть ее не могу даже думать. Я ее не забуду. И я не испачкаю ее своей грязью. Пусть живет в своей сказочной, красивой, чистой, счастливой жизни. Я не имею права эту жизнь у нее отнимать.
Самолет набирает высоту, я смотрю на облака, как застывают капли на стекле иллюминатора и буквально нутром ощущаю, как во мне также застывает сердце. Замедляется его ритм, каменеет, леденеет, иссыхает. Все. Я разрушен.
Я медленно выплываю из тумана прошлого. Уже стемнело.