ГЛАВА 16. МИРАН.
Я посмотрел на красные розы, которыми был обставлен мой кабинет. Долбанный мазохист. Подошел к вазе с цветами, красные как кровь, с колючками. А лепестки нежные. Я дотрагиваюсь до них и будто касаюсь ее губ. Оторвал один лепесток и поднес ко рту. Я вдыхаю этот божественный запах своей женщины, женщины до которой не имею права даже дотронуться. А потом я съедаю этот лепесток. Ощущая на языке его горький привкус. Все- таки какими разными могут быть запахи и вкусы. Так и мои чувства к этой женщине настолько же прекрасны как запах этих роз, и также же одержимы как их горький вкус. Я прикрываю на мгновение глаза, а в следующее мгновение ваза с розами летит на пол.
Я возвращаюсь в свое прошлое, чтобы вспомнить как медленно я корчился и умирал от боли.
Я вернулся в Каир, но все иначе. Все уже не может быть как прежде, я знаю, что теряю. Если раньше я только мечтал, то теперь моя мечта имеет плоть, имеет голос, имеет бездонные глаза цвета ночи. Мне надо заниматься делами. На мне поставка оружия и дури, а я повернут на женщине. Я думаю о ней каждую минуту каждого дня. Каждая рана и каждый шрам на моем теле ноют. Я весь состою из боли и гноя, который никак не закончится. Я захлебываюсь в ней и выплываю, чтобы продолжить жить. И удивляюсь все ещё тому, что живу.
Я подсел на наркоту. Не спасает. Под кайфом кажется, что она настоящая, живая, пришла ко мне. Я лежу на ее коленях то захлебываясь в слезах, то находя покой. Но каждый раз выплывая из тумана этого кайфа нахожу себя в объятиях других женщин. Самых разных женщин. Как удивительно. Я перепробовал столько женщин. Столько женщин прошло через мои руки всех разновидностей и мастей. Столько оттенков ослепительной женской красоты. И я не боюсь до них дотронуться, не боюсь их испачкать собой. Они сами просят их пачкать, сами лезут в мою постель, в мою жизнь. И как парадоксально, что я не помню. Я не помню лица женщин, с которыми проводил дни и ночи. Но помню лицо той единственной женщины, которую видел чертову тучу времени назад.
Дурь не спасла, ушел с головой в работу. Наладил наркотрафик в Алжир и Ирак. Поставку оружия оформил и в Рабат. Все шло так как я задумал и начинал налаживать уже отношения с Родиной, пока мне не дали понять, что не дадут торговать оружием в Турции. К тому времени весь этот бизнес был полностью на мне, Рашид серьезно заболел и отошел от дел. К тому же он давно хотел. У него семья, дети. Он не хочет кончить так же как брат. Я его понимаю, ему есть что терять. А мне терять нечего и поэтому я иду до конца. По чьим-то амбициям, совести, головам, трупам. Мне уже все равно кого убью, сколько убью. За эти три года, с тех пор как я нашел и потерял своего ангела я научился быть глухим к чужой боли, даже к собственной. Я разучился улыбаться и жить. Я потерял семью, я потерял Кадира, я потерял ее. Моим потерям нет конца. Моя душа – кладбище всех моих бесчисленных потерь. Я наверное и сам уже умер, просто не понимаю этого. Разве это жизнь? Разве у человека может быть такая жизнь? Определенно я в аду. Несу свое наказание.