-Не включай свет,- прохрипел я, не мог совладать в этот момент с собой. Весь ее вид застал меня врасплох. Она на мгновение облегченно вздохнула. Я усмехнулся.
-Доброй ночи, я не знала, что вы… ты дома,- она взяла себя в руки и еще раз поправила на груди халат. Мой взгляд тут же опустился туда. Меня окатило едкой волной возбуждения. Я прикрыл на миг глаза и тут же открыл, чтобы не пропустить ни одной секунды возможности смотреть на нее. Она скорее всего кожей почувствовала мой взгляд, потому что я тоже почувствовал кожей ее смущение в этот момент. Усмехнулся вновь
-Не знал, что о приезде в собственный дом надо всех оповещать,- я старался прикрыть голос, который сел насмешкой. Чтобы не напугать ее силой страсти, бушевавшей сейчас во мне и ищущей выход.
-Нет, что вы…ты, я не это имела ввиду!- она начала очень быстро, стараясь быстро проговорить, чтобы убедить меня в обратном, но к концу своей пылкой речи вновь затихла. Прошла к графину с водой и стала наливать в стакан, стараясь на меня не смотреть.
Я же положил свой на стол и хотел подойти к ней поближе, чтобы лучше видеть ее в темноте. Но нашел себя в сантиметрах от нее. Она с грохотом опустила стакан на стол и повернула лицо ко мне. Идеальное лицо. Ни единого изъяна. Глаза словно бездна и меня в нее затягивает, я не могу ей сопротивляться. Меня уносит на волнах дичайшего наслаждения просто стоять и смотреть ей в глаза. Смотрю в них и ощущаю как теряю себя. Теряю всего себя в ее глазах.Пушистые ресницы бросают тень на щеки, которые с каждой минутой становятся все алее и алее.
-А что…ты имела ввиду?-прошептал. Она облизала губы, взгляд помимо воли опустился на них. Почувствовал резкое возбуждение, опять. Очень острое. Этот чувственный изгиб пухлых губ, этот запах исходящий от нее, дурманящий мне голову словно самый сильный афродизиак. Перевожу взгляд на ее глаза, радужка настолько темная, что слилась со зрачком. Я будто чувствую оцепенение и голод одновременно. Все в одном, мощном, взрывном флаконе. Какие-то доли секунды и моя сила воли разлетится в щепки. Опустил лицо ниже к ее волосам, вдохнул в себя их запах. Не могу насытиться ее запахом, не могу им надышаться. Опустил прядь волос, которые она заправила за ухо, они тут же упали на ее лицо. А она стоит, едва дышит, щеки горят, губы влажные. Я прикоснулся к ее лицу двумя пальцами, убирая волосы. Кожа нежная как шелк. Кончики пальцев будто обдает электричеством. Я забываю дышать глядя на ее лицо. Она громко сглотнула и я вновь перевел взгляд на ее губы. Будет ли у меня на нее когда-нибудь другая реакция? Смогу ли я насытиться ею? Смотрю на ее губы и схожу с ума, мечтаю прикоснуться к ним. Мечтаю прижаться к ним своими, пылающими от боли губами. Провести языком по верхней, прикусить до крови нижнюю. Испробовать на вкус эти искушающие губы, сводящие с ума губы. Смотрю на них, приближаюсь к ним, чтобы прижаться поцелуем, но изо рта вылетает
- С ума…сводишь.
Я открываю глаза и меня окатывает волной разочарования, я в сотни, в тысячи километров от нее. На меня обрушивается вся горечь прошедшего дня. Все его сумасшествие. Выбор, который стоит передо мной. Выбирать свою одержимость, выбирать своего ангела или выбирать ей спокойную жизнь. Я поворачиваюсь и иду к креслу. Сажусь и смотрю на свой револьвер. Теперь, когда я знаю какова ее кожа на ощупь, как бьется венка у нее на шее, как развеваются на ветру ее волосы, как они пахнут. Теперь, когда моя больная фантазия обрела формы, запахи, звуки. Теперь мне стало намного тяжелее отказаться от нее. Невозможно стало отказаться от нее.
Откидываюсь на кресло и закрываю глаза. Мне снится сон, сон как повторение той сцены в моей спальне, когда она обрабатывала мои раны.
Как она прикасается ко мне своими тонкими, нежными пальчиками. Как я держу ее руку в своей, прикладывая ее к своему сердцу, осуществляя свою мечту. Как притягиваю ее ближе к себе, мечтая лишь о том, чтобы на мне не было этих чертовых бинтов, этого проклятого гипса из-за которого я не могу, запустить руку в ее волосы и ласкать ее. Как вожу подушечками пальцев по ее шее, по венке нервно пульсирующей, как прижимаюсь к ней ртом. Как губами ощущаю ее биение. Она сидит так близко от меня, дышит со мной в унисон, а я смотрю то на ее лицо, то на ее ножку, на которой платье задралось достаточно высоко. Как сглатываю слюну, как пытаюсь не смотреть на эту идеальную кожу ее ноги. Стараюсь не представлять, как она обхватывает ногами мой торс, когда она зарывается пальчиками мне в волосы. Выдыхаю, стараясь успокоиться и не получается. Не могу успокоиться рядом с ней. Рядом с ней рвет крышу, рядом с ней теряюсь, превращаюсь в пыль и тоже время становлюсь самым счастливым. В душе растекается это счастье, омывая волнами наслаждения мою душу.
Просыпаюсь в поту, ощущая как соответственно отреагировал мой организм на сон. Вздыхаю и иду в душ, успокоить свое тело и мысли.
Выхожу из душа, смотрю на часы. Полдвенадцатого ночи. Звоню Фырату. Голос у него уставший. Зову его к себе.
Мы просидели с Фыратом до утра, не было желания спать. В данный момент не было желания даже жить. Когда я представлял эти маленькие, бледные тела детей Рашида бросало в дрожь. Меня, взрослого мужика бросало в дрожь.
-Как ты думаешь, чьих рук это дело?- Фырат повернулся ко мне, отпив из стакана с виски.
-Не знаю, Миран, но уверен в том, что это послание тебе.- я выпустил струйку дыма в воздух и посмотрел на него.
-Я думаю, что это турки. Хотят развязать войну,- я вновь затянулся сигаретой.
-Я тоже подумал на них, они сами хотели выйти на иранский рынок, ты не дал,- Фырат откинулся на спинку кресла – зря ты тогда это сделал. Было ясно, что шестерых авторитетов они тебе не простят, брат.
-Если они хотят войну, они ее получат,- я прищурился и выдохнул дым. – они тронули детей, Фырат. Детей! Так дела не делаются.
-Послушай, не принимай резких решений, тебе теперь есть что терять,- он посмотрел на меня и резко отвел взгляд. Он знал про Рейян. Он знал не все, не знал всю степень моей одержимости, но думаю догадывался.
Рейян. Перед глазами встала наша последняя встреча на мосту. Зачем же ты так поступила, милая? Зачем ушла?
-Да,- только и смог прохрипеть в ответ Фырату.
Я вышел во двор, в темноту ночи. Воздух довольно прохладный, отрезвляет затуманенный мозг. В моем дворе цветут розы. Их аромат доносится до меня. И я ощущаю ее рядом. Рядом со мной сейчас. Нет, я не смогу без нее. Я растворюсь, превращусь в пыль. Я понимаю сейчас в расстоянии километров от нее, что не смогу от нее никогда отказаться. Что буду продолжать выбирать ее, чего бы мне не стоил этот выбор. Потому что выбора у меня и нет. Нет. Это мой единственный путь, альтернативы не существует.
Через несколько дней возвращаюсь в Стамбул. Фырат остался разбираться с полицией и имуществом.
Вылетаю оттуда в Мардин. Мне нужно для начала поговорить с ней. Я не спал все эти дни, голова шла кругом от мыслей. Я должен с ней поговорить, рассказать, объяснить. Я несколько раз набирал ее номер, который знал наизусть, но не мог позвонить. Не решался. Нет, надо поговорить с ней с глазу на глаз.
Эта неделя прошла как в тумане. Плевать на сон, плевать на еду. Горечь новой потери, незаживающей раны, горечь от последней встречи с моим ангелом не давали ни секунды покоя. Я так хотел ее сейчас увидеть, обнять, прижать к себе, вдохнуть ее запах. Тогда бы я смог, тогда бы я нашел в себе силы дышать, мстить, жить.
Как же тяжело вдали от нее, будто выброшенная на берег рыба, не ощущаю ничего, кроме нехватки самого необходимого. Дикая потребность в ней начинала пугать меня. Так не должно было быть. Так нельзя. Нельзя так фанатеть. Нельзя быть одержимым человеком настолько.
Но разве я умею иначе? Не имею. Я умею подыхать от силы собственных чувств, от мощи этой бесконтрольной одержимости.
Ночь во дворе. Машину забираю с парковки и лечу в сторону особняка Шадоглу. Никаких сомнений во мне больше не осталось. Я лучше умру или убью ее, чем отдам ее другому.
Я ее не отдам. Никому. Никогда.