***
Каир встретил меня неизменным солнцем. Я попеременно звонил парням, чтобы узнать, о его состоянии. Сел за руль сам и уже давно не думая о том сколько правил нарушаю мчался по дороге словно сумасшедший. Таковым я и был в этот момент.
Оказавшись в стенах больницы пришел немного в себя. Поговорил с его лечащим врачом дал указание перевести его в лучшую клинику, с лучшими аппаратами и докторами. Рвался к нему в реанимацию, но меня не пустили. Следующую ночь я провел в коридоре даже не думая о том, чтобы уйти куда-нибудь. Утром мне разрешили к нему войти. Я зашел тихо в палату и увидел своего брата, своего друга беспомощным, бледным. Рука то сжималась в кулак, то разжималась. Наше прошлое калейдоскопом пролетело перед глазами. Дышать стало невероятно тяжело. Он весь в трубках, в перевязках. Минуты через две зашла медсестра и сказала, что я должен выйти. А я не мог выйти, я стоял в метре от него и не мог. Не мог ни выйти, ни подойти к нему. Чувство вины разъедало изнутри кислотой. Я смотрел на него и понимал, что все это должно было произойти со мной. Со мной, а не с ним.
Четыре дня спустя я все еще находился в его палате. Меня так и не смогли вытащить отсюда. Я сидел на полу у противоположной стены от его кровати и смотрел на него, на то как пиликает аппарат. На его тело, которое за все эти четыре дня не двинулось ни разу. Внутри страх сменялся ледяным ужасом. И в какой-то момент я четко увидел как его указательный палец пошевелился, а потом немного дернулось тело. Аппарат запиликал разными звуками. Я подорвался с места и подлетел к нему. В палату забежали врач и медсестры, отодвинув меня в сторону начали копошиться. Вкололи ему что-то. Сказали, что он пришел в себя, но сейчас ему нужен отдых и сон. Врач тонко намекнул на то, что я мог бы тоже выйти и поспать, но я его не слышал. Дурацкая улыбка впервые за все это время появилась на лице сквозь непролитые слезы.
***
На следующее утро я сидел рядом с ним на стуле и смотрел не моргая на аппарат. Внезапно услышал его тихий хриплый голос.
-Брат мой,- я повернулся к нему не веря своим глазам, он еле держал веки открытыми. Я быстро встал опрокинув стул на котором сидел. Подошел к нему. Горькая улыбка осветила его бледное лицо.
-Фырат, как же ты напугал меня. Как напугал меня брат,- я не мог сдержать улыбки, я не мог сдержать этого счастья внутри. Он прикрыл веки и слегка закашлялся.- воды? Хочешь пить?- он кивнул. Я налил ему воды и поднес ко рту, он сделал пару глотков немного приподняв голову, а потом откинулся назад, слегка кивнув.
Через несколько дней нам сказали, что можно выписать его домой. Я хотел отвезти его к себе, но он отказался. Мы разместили его в его доме в Каире. Из родных у него было две сестры, он им помогал материально, но близко не общался. Однако узнав о его состоянии одна из них прилетела. Он был рад ее видеть, а я мог заняться делами, оставив его под ее присмотром.
Приехал к себе домой и принял душ. А потом поднялся на третий этаж. Меня туда буквально тянуло невидимыми нитями. Снял с шеи ключ и открыл дверь. Включил весь свет в комнате. На каждой фотографии она, как новая жизнь, как новое вдохновение. Как проклятие, мое личное проклятие, мой персональной ад. Я подошел к одной из стен, прислонился лбом к одной из ее фотографий, прикрыл глаза, вспоминая нашу последнюю встречу. Ее татуировку. Казалось, жгло мою собственную кожу этой татуировкой. Как же невыносимо тяжело без нее. А потом слух разрезали ее слова. Открыл глаза, поглаживая рукой одну и ее фотографий. Рука незаметно сжалась в кулак. Я постарался успокоиться вбирая в себя жадными глотками воздух. Я вернусь и мы поговорим, она мне обязательно поверит. Она обязательно будет моей. Услышал какие-то звуки музыки внизу и спустился, закрыв дверь на ключ.
На первом этаже в гостиной был выключен свет и выплясывали какие-то невероятные восточные танцы три девушки. Я остановился на лестнице и уставился на них. Прикрыл глаза, чтобы не заорать, отвернулся и начал подниматься назад на второй этаж, набирая Абдулу.
-Да, босс,- он тут же ответил на мой звонок.
-Убери их отсюда
-Мы просто хотели тебя порадовать немного,- я выключил даже не думая слушать его оправдания.
Поднялся в свою комнату, переоделся и поехал в участок. Там меня давно уже ждали. Провел там всю ночь отвечая по сто раз на одни и те же сраные вопросы. Как ни странно они закрыли тех, кто стрелял в Фырата. Только вот меня совсем не устраивал срок их нахождения в тюрьме.
Я вышел из участка и мы с парнями поехали на наше место, чтобы обмозговать это дело. В результате долгих разговоров мы пришли к мнению, что суд над ними состоится на через месяц или год, а уже завтра. Эти люди уже завтра умрут. Если они думают, что они смогут спастись от меня за решеткой, то они очень глубоко ошибаются или просто меня не знают. Это была ответочка от моих партнеров, которым я не дал торговать «живым товаром». Я надеялся, что мы поняли друг друга правильно, но мы друг друга не поняли. Теперь дело было за малым. Мне было не жаль этих людей, хоть я и понимал, что они всего лишь выполняли приказ. Они были разменной монетой, мясом. И такие потери мы привыкли нести.