— Горячие немецкие медсестрички? — усмехнулся Турецкий.
Прокурор не понял. А когда понял, покраснел.
— Никогда не увлекался подобными просмотрами. В молодые годы предпочитал… натюрель, так сказать, а сейчас… Старость не за горами.
— И на смену здоровому интересу приходит нездоровый. — Турецкий засмеялся. — Не обращайте внимания, Виктор Петрович, с вами говорит специалист по неудачным шуткам. Что там у вас за кино?
Прокурор торжественно объявил:
— Видеоролик с камеры мобильного телефона. Сделан охранником Максимом. Зафиксирован момент, когда убийца генерала Бекасова открыл огонь…
— Вы издеваетесь? — произнес Турецкий хриплым голосом, когда надоело хранить молчание.
— Я не шучу, Александр Борисович… — Прокурор, покряхтывая, протискивался между креслами. Включил телевизор, вставил диск. — Оставил, как вы выразились, на десерт. Ну, уж простите, что не начал с этого. Любопытный материал, не больше. Экспертами подтверждено: заснято то самое место на Лебяжьем озере, где случилась трагедия. Запись подлинная. Генерал ловил рыбу, охранники слонялись без дела, Максим баловался телефоном. Когда у генерала клюнуло, он навел на него объектив. В этот момент все и случилось…
Турецкий не верил своим глазам. Чудны же дела Его… Ролик не отличался продолжительностью. Изображение размытое — как и должно быть на телефоне. Но все видно. Запись с телефона перенесли на компьютер, а с компьютера уже «тиражировали». Дрожит небо, усеянное легкими облачками. «Оператор» судорожно наводит камеру на нужный объект. «Отлично, Павел Аркадьевич, — доносится со стороны молодой мужской голос. — Этот уже крупнее. В третий раз вы, наверное, поймаете щуку». — «Шутишь, Гриша, откуда в этом озере щуки?» — голос, по всей очевидности, принадлежит человеку, ведущему съемку. Нужный объект пойман в объектив. От оператора его отделяет не больше трех метров. Объект, а это, видимо, генерал, мужчина в болотных сапогах, ватных брюках и стеганой куртке, стоит под небольшим обрывом. Дальше в воду он войти, вероятно, не может — глубина. Держит удочку, развернувшись к берегу. Над землей — между озером и оператором — болтается заглотнувший наживку карась вполне приличного размера. Генерал доволен, у него открытое скуластое лицо, стрижен под бобрик, глаза блестят от возбуждения. Карась совершает смазанный скачок, но не срывается с крючка, висит, болтая хвостом. В объектив попадает внушительная коряга, наполовину погруженная в ил, ветки тальника — конец апреля, проклюнулись почки, но листьев пока нет; дальний берег озера, покатый склон с разбросанными пучками кустарника. «Ладно, Максим, хорош снимать», — доносится голос генерала. Камера вздрагивает, делает медленный разворот, фиксируется на другом объекте — молодом человеке в утепленной кожаной куртке. Он улыбается, отмахивается от оператора, как от назойливой мухи. За спиной субъекта видны кусты, просматривается капот джипа, складной стульчик, кучка хвороста, приготовленная для костра…
— Это Гриша, — комментировал Сыроватов. — Григорий Вадимович Слепнев.
Но оператор не прекращает съемку. Камера возвращается на исходную. Снова в объектив попадает Павел Аркадьевич Бекасов. Он уже не демонстрирует пойманную рыбу. Снял ее с крючка, взобравшись на обрыв, теперь медленно слезает обратно в воду, держа карася в оттянутой руке. Делает шаг, другой, нагибается к колу, воткнутому в ил. Там у него садок. Павел Аркадьевич опускает в садок рыбу, выпрямляет спину. За спиной оператора раздается громкий хлопок. Стреляют без глушителя. Вскрик, вздрагивает камера в руке Максима. Но секунду-другую он продолжает снимать. Видно, как резко оборачивается Бекасов. У него огромные от изумления и страха глаза. Лицо покрывается смертельной бледностью, опускаются руки. Он смотрит немигающими глазами куда-то за спину Максиму — практически вниз, вероятно, на застреленного охранника Гришу. А далее камера дергается, убегает в сторону, открывается небо, испещренное облачками, звучит второй хлопок — он громче прежнего. Отрывистый хрип, картинка вновь совершает дугу, трясется, стремительный хоровод, в котором мелькает небо, земля, кусты на берегу, застывшая в воде фигура генерала. Третий выстрел. Все обрывается, наступают тишина и темнота.