— Чего? — хлопнула ресницами путана. На глаза она нанесла столько туши, что ресницы под ней утонули. — Послушай, красавчик, тебе скучно, грустно, почему бы нам…
— Спасибо, мне и так хорошо, — пробормотал Турецкий. — Экономлю, леди, финансовый кризис в стране. — Он захлопнул дверь перед ошеломленной девушкой.
Путана еще немного поскреблась в дверь — для поддержания, видимо, формы, потом настала тишина. «Что такое счастье? — думал Турецкий, стремительно засыпая. — Когда не надо врать, что тебе хорошо. Бедные путаны в этом городе — у них так мало клиентов, и за каждого приходится биться смертным боем…»
Он проспал часа полтора, очнулся от какой-то странной мысли. Необычно — чтобы во сне посещали мысли. Он сбегал в ванную, сполоснул физиономию, раскрыл холодильник, сунул в рот последний ломтик ветчины (прокурор недосмотрел), стал сосредоточенно жевать. Включил DVD, поставил вчерашний диск с записью сценки на озере, стал внимательно пересматривать. Просмотрел раз, просмотрел другой, закрыл глаза, задумался. Что-то было в этой записи…
Дабы окончательно расстроиться, он просмотрел запись в третий раз. Ничего не менялось, карась болтался на крючке, выстрел, побледневшее от страха лицо генерала Бекасова… Окончательно расстроенный, он вышел из номера, промаршировал по коридору. В вестибюле отворилась дверь, увенчанная табличкой «Служебное помещение», высунулась «старая дизельная баржа», как нелестно охарактеризовал прокурор администратора, приветливо улыбнулась.
— Хотелось бы сразу договориться, Антонина Андреевна, — ворчливо бросил Турецкий. — Я не люблю, когда места, где мне доводится проживать, осаждают проститутки. Вы не могли бы так сделать, чтобы они сюда больше не ходили?
— Ах, простите… — Физиономия администраторши стала покрываться густой краской. — Я, видимо, не уследила. Как она проникла в гостиницу? Эта Ларка по кличке Булдыжка пролезет в любую щель! Уверяю вас, такое больше не повторится. У нас приличное заведение…
Понятно без психолога, что «проникновение» без участия администратора не обошлось. Но он предельно ясно выразил свое пожелание…
«Постоянного клиента» в заведении «Рябинка» встретили без особого энтузиазма. Посетителей было немного — еда нашлась. Потом он долго сидел в машине, обдумывая план первоочередных мероприятий. Козырей в кармане не много, на блестящую победу рассчитывать не приходилось, но попробовать, тем не менее, стоило. Он переехал мост через Волгу, свернул направо за магазином с оглушительным названием «Гастроном» и начал старательно объезжать колдобины. Дома на улице Коммунстроевской в основном были старые, трехэтажные, окруженные болезненными тополями. Он остановился возле нужного, покинул машину. На улице потихоньку темнело. Он обозрел облезлую трехэтажку, разломанную детскую площадку, с которой доносились крики ребятни и лай собачонки, вошел в единственный подъезд, стены которого от неприличных надписей спасали только разбитые лампочки, но от пронзительного кошачьего запаха даже они спасти не могли. Поднялся на последний этаж, стараясь не притрагиваться к перилам. Постоял перед тремя обшарпанными дверями, прислушиваясь к звукам окружающего пространства. На первом этаже заунывно пилила скрипка под бой перкуссии, прокуренный шансонье истово уверял, что лучше «золотого материка», известного как Колымский край, мест в природе не существует. На втором этаже под монотонный треск орал ребенок — видимо, небьющейся игрушкой доламывал все остальные; возмущалась простая русская женщина, собравшаяся отдохнуть после трудного рабочего дня, но не имеющая возможности это сделать. Он позвонил в дверь, не забыв одновременно приложить к ней ухо. Если в квартире что-то и происходило до его звонка, то быстро оборвалось. Он позвонил еще раз. Скрипнула половица в квартире.
— Кто? — глухо вопросил мужской голос.
— Турецкий, — лаконично представился сыщик.
— Кто это? — не сообразил хозяин.
— Следователь из Москвы, — терпеливо объяснил Турецкий. — Прибыл для расследования преступлений, о которых вы и так знаете. Мы с вами виделись сегодня в прокуратуре, откройте, пожалуйста, Станислав Витальевич.
Несколько секунд за дверью царило гробовое молчание. «Кажется, я не вовремя», — подумал Турецкий. Дверь неохотно приоткрылась. В проеме мерцал охранник Лыбин — в джинсах, голубой футболке навыпуск. Он настороженно разглядывал посетителя, и ничто не указывало на то, что он собирается пустить его в квартиру.