— Вы считаете, что эта драма в личной жизни дает нам основания с недоверием относиться к Шеховцовой? — тихо перебил Турецкий.
— Откуда я знаю, что дает нам основания, а что нет, — развел руками Мышкевич. — У бывшего сержанта ППС Недоволина в семейной жизни тоже, между прочим, полная лажа. Супругу угораздило на краткосрочный роман, а он возьми да пронюхай. Отмутузил ее по первое число. Но простил, назначил испытательный срок на неопределенный… срок. Теперь она у него по одной половице ходит, в рот заглядывает, желания предугадывает. А что ей делать? — работать не приучена, умеет только сидеть у мужа на шее, если выставит ее за порог, она же пропадет, поскольку делать ничего не умеет. Откуда я знаю, имеет это отношение к убийствам или нет? А то, что Недоволин в бытность свою милиционером беглого зэка пристрелил — это имеет отношение? Но данный факт в трудовой биографии прилежно отражен. Две тысячи четвертый год, бежали зэки из колонии под Благодатным, ментов и внутренних войск нагнали аж из нескольких районов. Обложили беглецов в сторожке лесника, давай выкуривать. Один по крыше вздумал уйти, сиганул в стог — и к опушке. Недоволин за ним. А тот как заяц бегал, не догонишь. Сел на колено и снял меткой очередью, когда тот уже в кусты влетал. Три пули в теле и все смертельные. Парня потом на допросы затаскали — мол, какое право имел стрелять на поражение, если не было угрозы собственной жизни? Чуть из ментуры не поперли, хотели дело уголовное завести, да начальство заступилось — спустили на тормозах, пришлось перевестись в параллельное ведомство.
— Уникум ты у нас, Эдик, — похвалила Эльвира. — Мне всегда интересно, где ты добываешь информацию. Ведь тебя отовсюду гонят.
— Талант не пропьешь, — скромно отозвался Мышкевич. — Не скажу я тебе, Эльвира, мы не в Америке. Это там по закону журналисты не имеют права сохранять в тайне свои источники информации. Оксана Гэльская — нынешняя секретарша в прокуратуре — между прочим, едва не стала проституткой. Пару лет назад ее увез к себе в особняк некий новый русский. Пару недель ее вообще не было ни видно, ни слышно, потом вернулась домой — к папе с мамой, а неделю спустя ОМОН из Москвы при поддержке местных товарищей взял особняк штурмом. Оказалось, там с размахом организован притон — что-то вроде пансиона для богатеньких буратин. Приезжают господа из обеих столиц отдохнуть и поразвлечься, к их услугам природа, банька, рыбалка, прекрасные девы, согласные выполнить любой причудливый каприз. Причем устроено все было так грамотно, что предъявить хозяину особняка было абсолютно нечего, кроме неуплаты налогов. Их и предъявили — насмотрелись, видимо, фильмов о Капоне. Попутно выяснилось, что в особняке держали несколько похищенных заложников — незадачливых бизнесменов, трудились рабы — узбекская рабсила, а в подвале снимали задорные порнофильмы. Оксана чудом выпуталась — ее имя не всплывало, но факт, согласитесь, интересный. Теперь она паинька.
— Ну, все, Эдик, уважа-аю, — протянула Эльвира. — Если сам не сочинил, конечно.
— Да больно надо, — фыркнул Мышкевич. — Самая достоверная информация. Горячая, как пирожок.
— Может, ты и на прокурора что-то нарыл? — осторожно осведомился Турецкий. — Давай же, Эдик, повествуй. Здесь все свои, не смущайся.
— Прокурор у нас тоже живой человек, — уверил Мышкевич, — со всеми слабостями и пороками. В принципе, сказать о нем что-то откровенно порочащее трудно. Так, мелкие грешки… В ноябре, например, он поддерживал в городском суде дело о взяточнике из городской администрации, который за хорошие деньги отстегивал приезжим земельные участки. И с треском его проиграл. «Неподкупный» судья Иванов посчитал, что никаких доказательств преступной деятельности обвинением предъявлено не было. А где их взять, если обвиняемый выписал из Москвы лучшего адвоката? Оправданный чиновник в ту же ночь устроил в своем загородном доме праздничную вечеринку, а наутро его нашли мертвым в постели — внезапная остановка сердца. Бывает.
— А при чем здесь прокурор?
— А я знаю?
— Убивать тебя надо, Эдик, — убежденно заявила Эльвира. — Ты взрываешь изнутри наш сонный городок. Сеешь недоверие, нервозность.
— А еще у прокурора недавно племяш попал в дорожную переделку, — не слушая ее, гнул Мышкевич. — Гнал как ошпаренный на «девятке» по Рижскому шоссе и врубился в дальнобойщика, который из-за этого съехал в кювет и чуть не загорелся. Несколько человек пострадали — к счастью, без летальных исходов. Так мгновенно на место происшествия примчался Виктор Петрович, забрал родственника, а когда его вежливо попросили оторвать того от сердца, чтобы сунуть в каталажку, так и не отдал. Сказал, что накажет своей властью. Видимо, в угол поставил. Крайним оказался водитель бензовоза, который уснул за рулем и едва не выбросил на встречную полосу мирно ползущую со скоростью сто семьдесят километров «девятку». Александр Борисович, — Мышкевич вскинул голову, шмыгнул носом, — вам, несомненно, нужен помощник. Сами вы с расследованием не. справитесь.