Оперативники недоуменно переглянулись.
— С чего вы взяли, Александр Борисович?
— В котором часу произошло убийство?
— М-м… — Татарцев задрал голову к облезлому холостяцкому потолку. — Эксперт полагает, что это могло произойти ориентировочно с восьми до девяти вечера. Плюс-минус полчаса или час. Это он так, наотмашь. Позднее уточнит, назовет более определенно.
— Куда уж определеннее. Не буду мутить воду, ребята. Убийство Лыбина произошло примерно в то же время, когда я у него был. Не стану запираться — дабы не усугублять свою несладкую участь.
Эффект от сказанного был сильнее, чем у Гоголя в «Ревизоре». Оперативники изумленно уставились на Турецкого. Татарцев заморгал, Эльвира приоткрыла рот, сделав широко открытые глаза. Турецкий невесело засмеялся.
— Для съемок фильма требуются лица с тупым выражением лица. Расслабьтесь, ребята.
— Александр Борисович, я прошу прощения, — скрипнул Татарцев. — Вы что же, хотите сказать, что вы вчера здесь были?
— А вот это любопытно, — произнесли за спиной со зловещими нотками, и на кухню, перешагнув через тело (а иначе войти сюда было невозможно), вошел старший лейтенант Извеков. В глазах старлея горел не предвещающий радужных последствий огонек. Он встал, скрестив руки на груди, начал буравить взглядом Турецкого.
— Внезапный поворот, да, старлей? — не растерялся Турецкий. — Можете заковать меня в кандалы и бросить обратно в каталажку — нары еще не остыли. И все-таки на вашем месте я не стал бы торопиться это делать. Несложно догадаться, что прибыл я сюда не для того, чтобы уничтожать свидетелей по делу об убийстве двух и более лиц, а дабы успешно его расследовать. Разумеется, если вы хотите побыстрее реализовать свою неприязнь ко мне, то должны меня немедленно арестовать…
— Может, хватит болтать? — процедил Извеков. — Дождетесь же, арестую.
— Постойте, Александр Борисович, — начала соображать Эльвира. — Убийство связано со звонком, который совершил Лыбин шестого мая, выйдя из прокуратуры?
— С каким еще звонком? — Извеков свел густые брови и переместил неприязненный взгляд на Эльвиру.
— Лыбин, сдав смену шестого мая, кому-то звонил, — неохотно объяснил Турецкий. — Номер закрыт, абонента вычислить не удалось. Не знаю, связано ли убийство со звонком, но то, что мой визит сюда был с ним связан — это определенно. Кстати, если уж на то пошло, в квартиру я не входил, разговор происходил на лестничной площадке при закрытых дверях. Что плавно подводит нас к выводу, что в тот момент у Лыбина кто-то был.
— Или он кого-то ждал, — добавила Эльвира.
— Нет, — возразил Турецкий. — Могу определенно сказать, что в квартире кто-то был. И этот кто-то терпеливо ждал, пока закончится наш разговор на лестничной клетке.
Скрывать от органов обстоятельства визита было, по меньшей мере, глупо. Он все рассказал. И о том, как заподозрил неладное, и о том, как битый час сидел в машине, надеясь прояснить ситуацию.
— Вам нужно было еще раз подняться к Лыбину, — глубокомысленно изрек Татарцев. — И мы бы обо всем узнали гораздо раньше.
— Не думаю, что убийца открыл бы мне дверь. Да и не было предчувствия, что Лыбина убьют. Старлей, вы так меня рассматриваете, словно я музейный экспонат. Позвоните в Генеральную прокуратуру, спросите, сколько убийств совершил следователь Турецкий, они вам все про меня расскажут.
Извеков, скрипнув зубами, вышел из кухни. Потом возник вновь, поманил пальцем Татарцева. Тот вздохнул и начал пробираться к выходу.
— На его месте я бы сбрил бороду, — пробормотал Турецкий. — Вы не знаете, Эльвира, что он хочет сказать своей бородой?
— Да пусть носит, — отмахнулась Эльвира. — Я тоже всегда считала, что борода уродует мужчину. Но когда увидела однажды Олежку без бороды… Мне очень жаль, Александр Борисович, но вам придется проехать с нами и дать письменные показания. Иначе Извеков со света сживет.
— Эльвира, сжальтесь, — взмолился Турецкий. — Это пустая формальность, вы все прекрасно понимаете. Нужно делом заниматься, а не бумажки писать. Допросить фигурантов, возможно, кто-то из них еще не успел отточить свое вечернее алиби. А в свободное время я обязательно приеду в управление и напишу сочинение на тему, как я провел убийственный вечер.
— Ну, не знаю, — смутилась Эльвира. — Ведь должен существовать какой-то порядок.
— Порядок должен быть такой, чтобы людей не убивали, — отрезал Турецкий. — А на остальные порядки лично мне глубоко и с прибором… Вы всегда можете со мной связаться, Эльвира. Опросите соседей, поговорите с людьми, живущими в соседних домах. Возможно, кто-то видел постороннего. Здесь столько работы, что вам хватит до ночи. А вы про какие-то бумажки…