— Извините, конечно, за вопрос… — Лопатников откашлялся. Не умел он долго молчать. — А кто это? Надеюсь, не я?
Турецкий холодно улыбнулся.
— Вскрылись новые обстоятельства дела, позволяющие предъявить одному из вас, господа прокурорские работники, серьезные, а главное, обоснованные обвинения. Впрочем, следствие не торопится. Ожидаем-с, так сказать, дополнительной информации, которая позволит на убедительных основаниях упечь виновного за решетку.
— Иначе говоря, вы нас раздразнили, и в кусты? — поинтересовалась каким-то изменившимся голосом Ситникова.
— Позвольте, — насторожилась Шеховцова. — Вы хотите сказать, что не намерены сообщать нам имя убийцы? А какого тогда, извините, черта… — она не договорила.
— Ох, да лучше и не знать, — выдохнула Оксана, и все с любопытством на нее уставились. — А чего вы смотрите? — она смутилась. — Уже и сказать ничего нельзя?
— Почему вы не хотите сообщить, Александр Борисович? — хрипло вымолвил прокурор. — Ах, конечно, вы ожидаете дополнительной информации… А если не секрет, от кого?
— Ага, так он и скажет, — проворчал Недоволин. — Господин детектив теперь будет изображать из себя классическую детективную загадочность. Верно, месье Пуаро? Или Ниро Вульф, комиссар Мегрэ, Шерлок Холмс, как прикажете вас называть?
— Мисс Марпл, — тихо добавила Шеховцова. Никто не засмеялся. Она и не рассчитывала. Турецкий с любопытством разглядывал присутствующих. Все текло именно так, как он планировал. Главное, сказать первую фразу, а далее просто слушать и мотать на ус.
— Я считаю, что Александр Борисович нас, как сейчас модно выражаться в определенных кругах, берет на понт, — вкрадчиво произнесла Ситникова. — Он ничего не знает. Он терпит неудачу, как и предыдущая комиссия, но вынужден делать хорошую мину при плохой игре. Он думает, что виновный… если он, конечно, здесь, тут же вскочит и во всем признается.
— Я тоже так думаю, — с важным видом кивнул Недоволин. — Вполне допустимый, кстати, прием.
— Нет, не уверена, — покачала головой Шеховцова. Иногда казалось, что мысли следовательницы уносятся в неизвестном направлении. — Александр Борисович неглупый человек; вполне возможно, он что-то раскопал.
— Черт… — сказал прокурор и отвернулся, чтобы не видеть эти надоевшие лица.
— Телефон звонит, — ангельским голоском проворковала Оксана.
Лопатников споткнулся на полуслове.
— Что?.. — Все повернули головы, вторично поместив секретаршу в центр внимания.
— Телефон звонит, — ангельским голоском повторила Оксана. — В приемной у Виктора Петровича.
Настала оглушительная тишина. Лично Турецкий ничего не слышал, но Оксана сказала:
— Слышите? Я же говорила.
— Да, в самом деле. — Лопатников озадаченно почесал затылок. — Ну, звонит, бывает. Очень надо — перезвонят.
— Черт, я же ждал звонка… — хлопнул себя по лбу прокурор. — Виноват, господа, но должен ответить.
Он выбежал из кабинета и через минуту, сгорая от волнения, вернулся. Уставился на Турецкого.
— Это вас просят, Александр Борисович…
— Меня? — пресекая недоразумения, уточнил Турецкий.
— Вас…
— Кажется, поступила дополнительная информация, позволяющая арестовать преступника, — не очень удачно пошутил Лопатников.
— Вам лучше ответить, Александр Борисович, — сглотнув, как-то странно посмотрел на него прокурор.
— Хорошо, не разбредайтесь, — пробормотал Турецкий. Вышел в коридор, хлопнув дверью. Снял трубку в приемной, сначала прослушал мягкое потрескивание эфира, потом сказал:
— Слушаю, Турецкий.
— Александр Борисович? — осведомился суховатый женский голос. — До вас очень сложно добраться. Вы знаете, что ваш сотовый заблокирован?
— Да, знаю. В чем дело? Кто вы? — «Не многовато ли женщин скопилось в этом деле?» — подумал он с неудовольствием.