Однако больше всего я гордился темно-синим плащом – я его купил с тележки у старьевщика всего-навсего за три йоты. Плащ был теплый, чистый и, если я не ошибался, успел сменить всего одного владельца.
А надо вам сказать, что в дороге хороший плащ дороже, чем все прочие вещи, вместе взятые. Если тебе негде спать – вот тебе постель и одеяло. Он защищает плечи от дождя, а глаза – от солнца. Под ним можно попрятать много всякого интересного оружия, если умеючи, и чуть поменьше, если не умеючи.
Но, помимо всего этого, плащ важен еще по двум причинам. Во-первых, мало что смотрится так впечатляюще, как плащ, развевающийся у тебя за спиной, если уметь его носить. А во-вторых, в хорошем плаще всегда есть бесчисленное множество карманов и кармашков, к которым я питаю безрассудную и всепоглощающую слабость.
Как я уже говорил, мой плащ был хороший, и кармашков там было предостаточно. Я запасливо распихал по ним бечевку и воск, сушеные яблоки, трутницу, каменный шарик в кожаном мешочке, кисет с солью, кривую иглу и жилы.
Я постарался истратить все свои тщательно сбереженные монеты Содружества, а надежные сильдийские денежки приберег на дорогу. Тут, в Тарбеане, пенни брали охотно, но сильдийская монета ходит везде, в какой бы из концов света тебя ни занесло.
Когда я пришел, в обозе торопливо заканчивались последние приготовления. Роэнт зверем рыскал вокруг фургонов, заново все проверяя и перепроверяя. Рета сурово следила за работниками и быстро одергивала всякого, кто ей чем-то не угодит. На меня, к моему удовольствию, никто не обращал внимания, пока мы не тронулись прочь из города, к университету.
По мере того как миля за милей оставались позади, с меня будто осыпался тяжеленный груз. Я наслаждался ощущением земли под ногами, вкусом воздуха, легким шелестом ветра, колышущего яровую пшеницу на полях. Я поймал себя на том, что улыбаюсь, – без какой-нибудь особенной причины, мне просто было хорошо. Все-таки мы, руэ, не созданы для того, чтобы так долго сидеть на одном месте. Я вдохнул полной грудью и едва удержался, чтобы не рассмеяться вслух.
По дороге я держался особняком, отвыкнув от людского общества. Роэнт и его наемники охотно предоставили меня самому себе. Деррик время от времени шутил со мной, но в целом находил меня слишком замкнутым.
Оставалась вторая попутчица, Денна. Мы с ней не разговаривали, пока первый дневной переход не подошел к концу. Я ехал в фургоне одного из наемников, рассеянно ошкуривая ивовый прутик. Пока пальцы у меня трудились, я изучал ее профиль, любуясь линией подбородка и изгибом, где шея переходит в плечо. Я гадал, отчего она путешествует одна и куда она едет. Пока я так размышлял, она обернулась в мою сторону и заметила, что я на нее пялюсь.
– Пенни за то, чтоб узнать, о чем ты думаешь! – сказала она, откидывая выбившуюся прядь волос.
– Я думал о том, зачем ты здесь, – почти честно ответил я.
Она улыбнулась, удерживая мой взгляд:
– Врун!
Я пустил в ход старую сценическую уловку, которая не дает покраснеть, как можно непринужденнее пожал плечами и перевел взгляд на прутик, с которого сдирал кору. Через несколько минут я услышал, что она снова принялась разговаривать с Ретой. Почему-то я почувствовал себя разочарованным.
Когда лагерь был разбит и принялись готовить ужин, я пошел шляться между фургонов, разглядывая узлы на веревках, которыми Роэнт крепил груз. За спиной послышались шаги, я обернулся и увидел, что в мою сторону идет Денна. Внутри у меня все перевернулось, и я сделал короткий вдох-выдох, чтобы успокоиться.
Она остановилась футах в десяти от меня.
– Ну что, уже догадался? – спросила она.
– Извини, о чем?
– Ну, зачем я здесь. – Она мягко улыбнулась. – Видишь ли, я и сама большую часть жизни этого не знаю. Вот я и подумала: вдруг у тебя есть какие-то идеи…
Она лукаво, с надеждой посмотрела на меня.
Я покачал головой: я чувствовал себя слишком неуверенно в этой ситуации, чтобы она казалась мне смешной.
– Да нет. Все, до чего я додумался, – это что ты куда-то едешь.
Она кивнула с серьезным видом:
– Ну да, об этом я и сама догадывалась.
Денна умолкла, окинула взглядом горизонт. Ветер растрепал ей волосы, она снова откинула их за спину.
– А ты, часом, не знаешь, куда я еду?
Я почувствовал, как лицо у меня мало-помалу расплывается в улыбке. Ощущение было странное. Я совсем отвык улыбаться.
– А ты что, не знаешь?
– Ну, кое-какие подозрения на этот счет у меня были. Вот прямо сейчас, наверное, в Анилен. – Она встала на ребра стоп, снова опустилась на всю подошву. – Но мне уже случалось ошибаться…