На этом наш разговор временно застопорился. Денна смотрела на свои руки, играла с кольцом на пальце, крутила его. Я мельком увидел блеск серебра и бледно-голубой камушек. Вдруг она уронила руки и посмотрела на меня:
– А ты куда едешь?
– В университет.
Она вскинула бровь, сделавшись сразу на десять лет старше:
– Ты так уверен! – Она улыбнулась и снова вдруг помолодела. – Каково это – точно знать, куда едешь?
Придумать ответ я не сумел, но Рета избавила меня от необходимости отвечать, позвав нас ужинать. Мы с Денной направились к костру вместе.
Начало следующего дня я провел в коротких и неуклюжих ухаживаниях. Мне ужасно хотелось познакомиться с нею поближе, но не хотелось, чтобы кто-то это заметил, и потому я медленно вытанцовывал вокруг Денны, пока наконец не отыскал предлог побыть с ней.
Денна же, казалось, чувствовала себя как рыба в воде. Остаток дня мы провели, будто старые друзья. Мы шутили и рассказывали истории. Я показывал ей разные виды облаков и объяснял, какую погоду они сулят. А Денна обращала мое внимание на то, на что они похожи: вот роза, вот арфа, вот водопад…
Так и прошел этот день. Позднее, когда стали тянуть жребий, кто за кем караулит, мы с Денной вытянули первые две стражи. И, не сговариваясь, все четыре часа караулили вместе. Мы разговаривали шепотом, чтобы никого не разбудить, сидели у костра и мало на что обращали внимание, кроме друг друга.
Третий день прошел более или менее так же. Мы приятно проводили время, не столько беседуя, сколько глазея по сторонам и болтая обо всем, что в голову взбредет. В ту ночь мы остановились в придорожном трактире, где Рета купила фуража для лошадей и еще кое-каких припасов.
Рета с мужем рано легли спать, предупредив нас, что Рета договорилась насчет ужина и ночлега для каждого из нас. Ужин был хорош: бекон и картофельный суп со свежим хлебом и маслом. Ночевать нас отправили на конюшню, но это все равно было намного лучше, чем то, к чему я привык в Тарбеане.
В общем зале пахло дымом, потом и пролитым пивом. Я был рад, когда Денна предложила пойти прогуляться. На улице царила теплая тишина безветренной весенней ночи. Мы бродили по заросшему лесу позади трактира и разговаривали. Через некоторое время мы набрели на большую поляну вокруг пруда.
На берегу пруда была пара путевых камней. Их бока серебрились на фоне черного неба и черной воды. Один камень стоял торчком, как перст, указующий в небо. Второй завалился и лежал, вдаваясь в воду, точно короткий каменный причал.
Ни единый порыв ветра не тревожил гладь пруда. И, когда мы забрались на упавший камень, увидели двойное звездное небо: наверху и внизу. Как будто мы сидели среди моря звезд.
Мы разговаривали несколько часов, до глубокой ночи. О своем прошлом ни она, ни я не упоминали ни словом. Я чувствовал, что есть вещи, о которых Денна предпочла бы не говорить, и, судя по тому, как она старалась меня не расспрашивать, она, видимо, догадывалась о том же. Вместо этого мы говорили о себе, о заветных мечтах и о невозможном. Я показывал на небеса и называл ей звезды и созвездия. А она рассказывала мне истории о них, которых я прежде не слышал.
Мой взгляд то и дело возвращался к Денне. Она сидела рядом со мной, обняв колени. Кожа у нее светилась ярче луны, глаза были шире неба, глубже воды, чернее ночи…
До меня мало-помалу начало доходить, что я бессловесно пялюсь на нее, и уже немыслимо долго. Я заблудился в собственных мыслях, в ее облике. Однако в ее лице не было ни обиды, ни насмешки. Она как будто изучала черты моего лица, так, словно ждала чего-то.
Мне хотелось взять ее за руку. Хотелось коснуться ее щеки кончиками пальцев. Хотелось ей сказать, что она – первое, что я увидел истинно прекрасного за последние три года. Что, когда я смотрю, как она зевает, прикрывшись тыльной стороной кисти, у меня дух захватывает. И что временами я не понимаю смысла ее слов за нежными звуками ее голоса. Мне хотелось сказать, что, если бы она осталась со мной, со мной бы никогда и ни за что не случилось больше ничего плохого.
В тот головокружительный миг я едва не спросил. Я чувствовал, как этот вопрос накипает у меня в груди. Я помню, как уже набрался духу, но остановился: а что я ей скажу? Едем со мной? Останься со мной? Давай поедем в университет? Нет. Внезапная уверенность стиснула мне грудь холодным кулаком. И о чем я могу ее попросить? И что я могу ей предложить? Да ничего. Что бы я ни сказал, все это были бы глупости, детские фантазии.
И я стиснул губы, отвернулся и стал смотреть на воду. В нескольких дюймах от меня Денна поступила так же. Я ощущал тепло ее тела. От нее пахло дорожной пылью, и медом, и тем, чем пахнет в воздухе за несколько секунд до летнего ливня.