– Назовите девять основных логических ошибок! – рявкнул он.
– Упрощение. Обобщение. Порочный круг. Доведение до абсурда. Аналогия. Ложная причинность. Семантизм. Нерелевантность аргументов. И… и…
Я замялся, не в силах припомнить официальное название последней ошибки. Мы с Беном всегда называли ее просто «нальт», в честь императора Нальто. Меня разозлило, что я не могу вспомнить, как она называется на самом деле: я же ведь всего несколько дней назад читал об этом в «Риторике и логике»!
Мое раздражение, должно быть, отразилось у меня на лице. Видя, что я молчу, Хемме грозно уставился на меня и сказал:
– Ах, вот как? Так вы, значит, все-таки знаете не все? – И он удовлетворенно откинулся на спинку кресла.
– Если бы я думал, будто мне нечему учиться, я бы сюда и не пришел! – отпарировал я, прежде чем успел прикусить язык. На другом конце стола гулко хохотнул Килвин.
Хемме открыл было рот, но ректор взглядом заставил его умолкнуть прежде, чем он успел сказать что-нибудь еще.
– Ну ладно, – начал ректор, – я полагаю, что…
– Я бы тоже хотел задать несколько вопросов! – заявил человек, сидевший справа от ректора. У него был странный выговор, я никак не мог понять, откуда он. А может быть, у него просто голос был такой звучный. Когда он заговорил, все сидящие за столом слегка встрепенулись и снова притихли, словно листья под порывом ветра.
– Магистр имен! – сказал ректор. В его голосе слышались уважение и смятение одновременно.
Элодин был моложе всех остальных минимум лет на десять. Чисто выбритое лицо, глубоко посаженные глаза. Среднего роста, среднего телосложения, ничего особенно впечатляющего в нем не было, если не считать того, как он сидел за столом: то пристально наблюдал за чем-то, а в следующую минуту, соскучившись, отвлекался и устремлял взгляд куда-то на балки высокого потолка. Будто ребенок, которого заставили сидеть со взрослыми.
Я почувствовал, как магистр Элодин посмотрел на меня. В самом деле почувствовал! Я с трудом сдержал дрожь.
– Со-хекет ка сиару крема-тет ту? – спросил он. «Хорошо ли вы говорите по-сиарски?»
– Риэуса, та крелар деала ту.
«Так себе, спасибо».
Он вскинул руку с поднятым указательным пальцем:
– Сколько пальцев я поднял?
Я на секунду призадумался, хотя, казалось бы, этот вопрос не заслуживал долгих размышлений.
– Как минимум один, – ответил я. – И, по всей вероятности, не больше шести.
Элодин расплылся в улыбке и вытащил из-под стола вторую руку, с двумя поднятыми пальцами. Он помахал этими пальцами, показывая их прочим магистрам, и рассеянно, по-детски покивал головой. Потом опустил руки на стол и внезапно сделался серьезен.
– Знаете ли вы семь слов, которые заставят женщину в вас влюбиться?
Я посмотрел на него, ожидая, что он уточнит вопрос. Видя, что Элодин молчит, я ответил только:
– Нет.
– А они существуют! – заверил меня Элодин и с довольным видом откинулся на спинку кресла. – Магистр лингвистики? – он кивнул ректору.
– Ну, похоже, это охватывает почти весь курс, – сказал ректор, как будто разговаривая сам с собой. У меня возникло ощущение, что его что-то выбило из колеи, только он слишком сдержан, чтобы я мог определить, что именно. – Вы не будете против, если я задам несколько вопросов менее академического свойства?
Поскольку выбора у меня не было, я кивнул.
Он смерил меня долгим взглядом, который длился едва ли не несколько минут.
– Почему все-таки Абенти не дал вам рекомендательного письма?
Я замялся. Не все странствующие актеры столь респектабельны, как наша труппа, так что неудивительно, что не все относятся к ним с уважением. Однако я подозревал, что врать будет не самым разумным выходом.
– Он покинул мою труппу три года тому назад. С тех пор я с ним больше не виделся.
Я увидел, как каждый из магистров уставился на меня. Я буквально слышал, как они производят в уме подсчеты: сколько ж мне тогда было.
– Ну, право слово! – с отвращением бросил Хемме и сделал движение, словно собирался встать.
Ректор бросил на него мрачный взгляд, заставив его умолкнуть.
– Почему вы хотите поступить в университет?
Я застыл как громом пораженный. Это был единственный вопрос, к которому я был совершенно не готов. Ну что мне им сказать? «Десять тысяч книг. Ваши архивы. Мне в детстве снилось, как я сижу там и читаю». Да, это правда, но звучит по-детски. «Я мечтаю отомстить чандрианам». Чересчур пафосно. «Хочу стать таким могущественным, чтобы никто и никогда больше не мог сделать мне больно». Нет, слишком пугающе…