Не успел я усесться у себя на койке и приняться объяснять Бэзилу разницу между одинарным кнутом и шестихвостой плетью, как за мной явился староста четвертого этажа. Он велел мне собирать вещи, объяснив, что студенты, входящие в арканум, живут в западном крыле.
Все мои пожитки до сих пор без труда помещались в котомку, так что сборы вышли недолгие. Когда староста уводил меня прочь, мои товарищи-новички дружно пожелали мне удачи.
В западном крыле были точно такие же комнаты, как и там, откуда я ушел. Те же ряды узких коек, только что не двухэтажных. И при каждой кровати, кроме сундука, имелся еще небольшой платяной шкаф и рабочий стол. Не особая роскошь, но все-таки уже шаг вперед.
Однако главным отличием было отношение соседей. Некоторые хмурились и смотрели исподлобья, но в основном на меня просто не обращали внимания. Да, это был холодный прием, особенно по сравнению с тем, как только что встретили меня мои соседи, не принадлежащие к аркануму!
Догадаться, почему, было нетрудно. Большинству студентов приходится отучиться в университете несколько четвертей, прежде чем их примут в арканум. Всем присутствующим их нынешнее положение далось нелегким трудом – в отличие от меня.
Четверть коек была свободна. Я выбрал себе место в дальнем углу, в стороне от остальных. Развесил в шкафу свою единственную запасную рубашку и плащ, положил котомку в сундук в ногах кровати.
Я лег и уставился в потолок. Свет свечей и симпатических ламп других студентов не достигал моей койки. Я наконец-то стал членом арканума: во многих отношениях это было именно то, чего я всегда хотел.
Глава 41
Кровь друга
На следующее утро я проснулся рано, умылся и позавтракал в столовке. А потом, поскольку до полуденной порки делать мне было нечего, принялся бесцельно слоняться по университету. Я заходил в аптеки и винные лавки, любовался ухоженными лужайками и садиками.
В конце концов, я присел на каменную скамью в просторном дворе. Я слишком нервничал, чтобы взяться за что-нибудь толковое, и поэтому просто сидел и радовался солнышку, глядя, как ветер гоняет по мостовой какие-то обрывки бумаги.
Вскоре появился Вилем. Он без приглашения уселся рядом со мной. Из-за черных волос и глаз, свойственных сильдийцам, он выглядел старше меня или Симмона, однако в нем по-прежнему чувствовалась неуклюжесть мальчишки, еще не привыкшего к тому, что он вырос в мужчину.
– Переживаешь? – спросил он с характерной сиарской картавостью.
– Вообще-то стараюсь об этом не думать, – ответил я.
Вилем хмыкнул. Мы оба помолчали с минуту, глазея на проходящих мимо студентов. Некоторые прерывали разговор, чтобы указать на меня.
Это внимание скоро мне надоело.
– Ты сейчас что делаешь?
– Сижу, – коротко ответил Вилем. – Дышу.
– Умница. Понятно, за что тебя в арканум приняли. Ты не очень занят в течение ближайшего часа?
Он пожал плечами и вопросительно посмотрел на меня.
– Не покажешь, где тут магистр Арвил работает? Он мне велел зайти после… ну, после всего.
– Да, конечно, – сказал Вилем, указывая на один из выходов из двора. – Медика по ту сторону архивов.
Мы обошли безоконную махину архивов. Вилем указал пальцем:
– Вот она, медика.
Это было большое здание странной формы. Оно выглядело как более высокая и упорядоченная разновидность главного здания.
– Надо же, она больше, чем я думал, – задумчиво заметил я. – И все это только для преподавания медицины?
Вилем покачал головой.
– Они зарабатывают лечением больных. И здесь никому не отказывают в помощи, даже если он не может уплатить.
– Что, правда? – я снова посмотрел на медику, вспомнив магистра Арвила. – Удивительное дело…
– Заранее платить не нужно, – уточнил он. – А вот когда поправишься, – он сделал паузу, я понял, что подразумевается «если поправишься», – тогда надо расплатиться. Если у тебя нет денег, можно отработать, пока ты не…
Он запнулся.
– Как будет «шейем»? – спросил он, подняв руки ладонями кверху, и покачав ими вверх-вниз, точно это были чаши весов.
– «Взвесишь»? – предположил я.
Он покачал головой:
– Да нет. «Шейем»! – с нажимом повторил он, и остановил руки на одном уровне.
– А-а! – я повторил жест. – «Сравняешь»!
Он кивнул.
– Пока не сравняешь свои счеты с медикой. Мало кто уходит, не расплатившись.
Я мрачно хохотнул:
– Ну еще бы! Что толку сбегать от арканиста, у которого осталась пара капель твоей крови?
В конце концов мы пришли в другой двор. В центре двора возвышался столб, под столбом стояла каменная скамья. Мне не было нужды гадать, кого привяжут к этой скамье час спустя. По двору бродила добрая сотня студентов, создавая странное ощущение какого-то праздника.