– Да?
Выражение его лица поневоле заставило меня улыбнуться.
Он обернулся к молодому человеку, стоящему у двери:
– Ступайте, приведите следующего ре-лара по списку. Скажите только, чтобы захватил то, что нужно, чтобы зашить ровную, неглубокую резаную рану.
Парень повернулся и ушел, его шаги затихли в отдалении.
– Вы станете прекрасным учебным материалом для кого-то из моих ре-ларов, – жизнерадостно сообщил Арвил. – Рана хорошая, ровная, вероятность осложнений невелика, вот только шить будет сложновато. – Он потыкал меня в грудь морщинистым пальцем, поцокал языком. – Одни кости, да немного шкурки! Когда есть хоть сколько-то мяса, работать куда проще. Ну что ж! – он пожал плечами, вскинув их чуть ли не к ушам. – Условия не всегда бывают идеальными. Молодому лекарю очень важно это усвоить.
И посмотрел на меня, как будто ожидая ответа. Я кивнул с серьезным видом.
Его это, похоже, удовлетворило, он снова сощурился и заулыбался. Повернувшись, он отворил стоящий у стены шкафчик.
– Сейчас, секундочку, я уйму боль, а то у вас небось вся спина горит…
Он рылся на полках, позвякивая пузырьками.
– Да ничего, магистр Арвил, все в порядке! – мужественно ответил я. – Можете зашивать прямо так.
У меня в крови плавало два скрупула налрута, и я понимал, что мешать это с другими обезболивающими лучше не надо.
Он так и застыл, засунув руку по плечо в шкаф. Чтобы развернуться и посмотреть на меня, ему пришлось ее вытащить.
– Мальчик мой, вам когда-нибудь раньше швы накладывали?
– Накладывали, – честно ответил я.
– И без всяких средств для смягчения боли?
Я снова кивнул.
Поскольку я сидел на столе, мои глаза были немного выше, чем его. Он скептически посмотрел на меня снизу вверх.
– Ну-ка, покажите! – сказал он, словно не веря мне.
Я принялся закатывать штанину выше колена, скрипя зубами, – от этого движения рана на спине разошлась. И наконец предъявил ему шрам длиной в пядь на внешней стороне бедра выше колена, оставшийся после того, как Пайк пырнул меня ножом из осколка стекла в Тарбеане.
Арвил пристально оглядел шрам, придерживая очки. Аккуратно потыкал его указательным пальцем и выпрямился.
– Слабая работа! – объявил он с легким отвращением.
Лично я полагал, что управился на славу.
– У меня нитка лопнула на полдороге, – сухо пояснил я. – Я работал не в идеальных условиях.
Арвил помолчал, потирая пальцем верхнюю губу и разглядывая меня из-под полуопущенных век.
– И что, вам понравилось? – недоверчиво спросил он.
Я расхохотался, глядя на то, какое у него стало лицо, но оборвал смех: спину обожгло тупой болью.
– Нет, господин магистр. Я просто лечился как мог.
Он продолжал смотреть на меня, по-прежнему потирая губу.
– Покажите-ка, где у вас нить лопнула.
Я показал. Такое не забывается, знаете ли.
Он изучил старый шрам более внимательно, еще раз ощупал его и поднял глаза.
– Возможно, вы и правду говорите, – он пожал плечами. – Я не знаю. Но я бы все же предположил, что если…
Тут он осекся и испытующе заглянул мне в глаза. Поднял руку, оттянул веко.
– Посмотрите наверх! – небрежно бросил он.
Нахмурившись от увиденного, Арвил взял мою руку, сильно надавил на кончик ногтя и пару секунд пристально наблюдал за пальцем. Он нахмурился еще сильнее, подступил ближе, взял меня за подбородок, открыл мне рот и понюхал.
– Тенназин? – спросил он, и тут же сам ответил на свой вопрос: – Да нет. Налрут, конечно же. Старею, видно, раз сразу не заметил. Кроме всего прочего, это объясняет, почему вы не залили кровью мой чистый стол.
Он сурово посмотрел на меня:
– И сколько?
Отпираться было бессмысленно:
– Два скрупула.
Арвил накоторое время молчал, глядя на меня. Он снял очки, энергично протер их манжетой. Снова надел и посмотрел на меня в упор:
– Неудивительно, что юноша, боящийся порки, наелся наркотического снадобья. – Он пристально зыркнул на меня. – Но раз уж он так боялся, почему же он снял рубашку? – Он снова нахмурился. – Вы должны мне все объяснить. Если вы солгали прежде, признайтесь, и все будет в порядке. Я знаю, мальчики иногда выдумывают самые дурацкие истории. – Глаза за очками сверкнули. – Но если вы солжете сейчас, ни я, ни кто-либо из моих учеников зашивать вас не станет! Я не потерплю, чтобы мне лгали.
Он скрестил руки на груди.
– Итак? Объяснитесь. Я не понимаю, что происходит. И мне это не нравится куда больше, чем все остальное.
Пришлось прибегнуть к последнему средству: правде.
– Мой наставник, Абенти, обучил меня искусству лекаря, насколько мог, – объяснил я. – И когда я оказался на улицах Тарбеана, мне пришлось самому о себе заботиться. – Я указал на свое колено.