Жизнерадостное выражение лица Деви исчезло.
– Возьми себя в руки! – сказала она, явно начиная выходить из себя. – Ты будто деревенский мужик, уверенный, что я собираюсь купить его душу! Это всего лишь несколько капель крови, для того чтобы я имела возможность не терять тебя из виду. Вместо залога. – Она сделала обеими руками успокаивающий жест, словно приглаживая воздух: – Ну ладно, давай так. Я, так и быть, разрешу тебе взять взаймы половину установленного минимума. – Она выжидательно посмотрела на меня. – Два таланта. Идет?
– Нет, – ответил я. – Извини, что заставил тебя впустую потратить время, но я на это не пойду. А других гелетов в городе нет?
– Есть, конечно, – холодно ответила она. – Но я не склонна делиться подобными сведениями.
Она вопросительно склонила голову.
– Кстати, сегодня же возжиганье, не так ли? То есть плату ты должен внести завтра, до полудня?
– Ничего, уж добуду как-нибудь! – отрезал я.
– Добудешь, добудешь, ты же такой умный мальчик! – Деви помахала мне обратной стороной кисти, приказывая убираться. – Скатертью дорожка! Через два месяца еще помянешь добрым словом бедную Деви, когда какой-нибудь мордоворот вышибет твои белые зубки!
Уйдя от Деви, я принялся бродить по улицам Имре, раздраженный и встревоженный, пытаясь привести в порядок свои мысли и придумать, как решить свою проблему.
У меня были неплохие шансы выплатить заем в два таланта. Я надеялся в ближайшее время добиться более высокого положения в фактной. А как только мне разрешат изготовлять собственные изделия, я начну зарабатывать приличные деньги. Главным было зацепиться в университете. Это был вопрос времени.
Вот что я брал взаймы на самом деле: время. Еще одну четверть. Кто знает, какие возможности могут мне представиться в ближайшие два месяца?
Но, как я ни пытался себя убедить, я знал правду. Это была скверная идея. Это означало напрашиваться на неприятности. Нет, лучше запихать свою гордость подальше и узнать, не смогут ли Вил, Сим или Совой одолжить мне эти необходимые восемь йот. Я вздохнул, мысленно готовясь к тому, что ночевать мне придется на улице, а питаться тем, что удастся раздобыть. Ну, по крайней мере, хуже, чем в Тарбеане, уже не будет.
Я как раз собирался отправиться обратно в университет, когда ноги пронесли меня мимо витрины ломбарда. И пальцы у меня снова заныли…
– Сколько стоит та семиструнная лютня? – спросил я. И по сей день не помню, как я вошел в тот ломбард.
– Ровно четыре таланта! – жизнерадостно ответил мне хозяин. То ли новичок, то ли пьян. Ломбардщики никогда не бывают жизнерадостными, даже в богатых городах вроде Имре.
– А-а… – сказал я, не трудясь скрыть своего разочарования. – А посмотреть можно?
Он протянул мне лютню. Смотреть там было особо не на что. Дерево неровное, лак грубый и поцарапанный. Порожки ладов на ней были из кишок и отчаянно нуждались в замене, но, впрочем, это и не важно, я все равно играл, не глядя на лады. Корпус палисандровый – значит, звук не особо нежный. Но зато, с другой стороны, палисандровый корпус лучше слышно в переполненном трактире, он без труда перекроет болтовню собутыльников. Я постучал по корпусу пальцем, лютня откликнулась звучным гулом. Прочная, но не красивая. Я принялся настраивать ее – только ради того, чтобы подержать ее в руках подольше.
– Я мог бы скостить до трех и пяти, – предложил человек за прилавком.
Я насторожил уши: в его тоне слышалось отчаяние. Мне пришло в голову, что в городе, населенном аристократами и преуспевающими музыкантами, корявенькую, подержанную лютню продать не так-то просто. Я покачал головой:
– Струны-то старые!
По правде говоря, струны были нормальные, но я понадеялся, что он в этом не разбирается.
– Ну, что да, то да, – сказал он, убедив меня в своем невежестве, – но струны-то и купить недорого…
– Ну да, наверное… – с сомнением сказал я. И нарочно настроил каждую струну чуть не в тон с остальными. Взял аккорд, прислушался к дребезжащему звуку. И стал с кислой миной всматриваться в гриф. – Тут, по-моему, гриф треснутый…
Я взял минорный аккорд – он звучал еще противнее.
– Звук какой-то хриплый, вам не кажется?
Я взял аккорд еще раз, погромче.
– Три и две? – с надеждой спросил хозяин.
– Да я не себе! – сказал я, будто поправляя его. – Я бы братишке взял. А то этот пащенок все время за мою хватается.
Я еще раз взял аккорд и поморщился.
– Не то чтобы я его очень любил, но я все же не настолько жесток, чтобы покупать ему лютно со сломанным грифом…
Я сделал многозначительную паузу. Когда хозяин ничего не сказал, я уточнил:
– За три и две – нет…