Квоут перехватил его взгляд. Он смотрел теми темными глазами, какие Хронист уже видел у него раньше. Глазами, как у разгневанного Бога. В первую секунду Хронисту стоило немалого труда не отодвинуться от стола. Повисло ледяное молчание.
Квоут встал и указал на лист, лежащий перед Хронистом.
– Вычеркни это! – проскрежетал он.
Хронист побледнел. Лицо у него сделалось такое ошеломленное, как будто его ударили кинжалом.
Видя, что он не шевелится, Квоут протянул руку и спокойно вытащил полуисписанный лист из-под пера Хрониста.
– Ну, раз тебе так претит вычеркивать…
И Квоут медленно и тщательно порвал полуисписанный лист. От этого звука Хронист окончательно побелел.
С жуткой размеренностью Квоут взял чистый лист и аккуратно положил его перед ошарашенным книжником. Длинный палец уперся в обрывок листа, размазав еще влажные чернила.
– Перепиши вот досюда, – сказал он голосом холодным и неколебимым, как железо. Железо смотрело и из его глаз, жесткое и темное.
Спорить было невозможно. Хронист молча переписал текст до того места, где палец Квоута пришпилил бумагу к столу.
Когда Хронист закончил, Квоут заговорил резко и четко, будто кусочки льда откусывал.
– Чем же она была прекрасна? Я сознаю, что не могу сказать достаточно. Итак. Раз я не могу сказать достаточно, я, по крайней мере, избегу опасности сказать слишком много.
Скажем так: у нее были черные волосы. Вот. Они были длинные и прямые. У нее были черные глаза и светлая кожа. Вот. Лицо у нее было овальное, подбородок твердый и изящный. Скажем так: она держалась уверенно и изящно. Вот.
Квоут перевел дыхание и продолжал:
– И, наконец, скажем так: она была прекрасна. Это все, что можно сказать по этому поводу. Что она была прекрасна с головы до пят, невзирая на любые изъяны и недостатки. Она была прекрасна – по крайней мере, для Квоута. По крайней мере? Для Квоута она была прекрасней всех на свете!
На миг Квоут напрягся, словно хотел рвануться и выхватить у Хрониста и этот лист тоже.
Потом расслабился и сник, словно парус, потерявший ветер.
– Но, если честно, следует сказать, что она была прекрасна не только для него…
Глава 58
Имена для начала
Я был бы рад сказать, что наши глаза встретились и я мягко скользнул ей навстречу. Я был бы рад сказать, что я улыбнулся и заговорил о чем-то приятном тщательно выверенными двустишиями, точно Прекрасный Принц из какой-нибудь сказки.
Увы, жизнь редко следует столь выверенному сценарию. По правде сказать, я застыл столбом. Это была Денна, та самая молодая женщина, с которой я когда-то, давным-давно, познакомился в обозе Роэнта.
Хотя, если так подумать, прошло всего полгода. Не так уж много, когда слушаешь историю, но в жизни полгода – это довольно долго, особенно когда ты юн. А мы оба были еще очень юны.
Мой взгляд упал на Денну, когда она поднималась на последнюю ступеньку лестницы, ведущей на третий ярус «Эолиана». Глаза у нее были потуплены, лицо задумчивое, чуть ли не печальное. Она повернулась и пошла в мою сторону, не отрывая глаз от пола, не видя меня.
Эти месяцы ее изменили. Прежде она была хорошенькой, теперь стала очаровательной. Быть может, разница была лишь в том, что на ней была не дорожная одежда, в которой я увидел ее впервые, а длинное платье. И все же это, без сомнения, была Денна. Я узнал даже кольцо у нее на пальце, серебряное с голубым камушком.
С тех пор как мы расстались, я все лелеял в потаенной глубине души глупые, нежные мысли о Денне. Я думал съездить в Анилен и отыскать ее там, о том, как снова случайно повстречаю ее на дороге, о том, как она приедет и отыщет меня в университете. Но глубоко внутри себя я понимал, что все эти мысли – попросту ребяческие фантазии. Я знал правду. Я ее больше никогда не увижу.
Но вот я ее увидел – и оказался совершенно не готов к этому. Да вспомнит ли она меня вообще, неуклюжего мальчишку, с которым была знакома всего несколько дней, и так давно?
Денна была в каких-то десяти футах от меня, когда она, наконец, подняла глаза и увидела меня. Лицо ее просияло, как будто внутри свечку зажгли, и она вся засветилась этим внутренним светом. Она бросилась ко мне, преодолев разделявшее нас расстояние тремя стремительными, восторженными шагами.
Какой-то миг казалось, будто она бросится прямо мне в объятия, однако в последний момент Денна приостановилась и бросила взгляд на сидящих вокруг людей. И за полшага сумела преобразить свой восторженный, безоглядный порыв в чопорное приветствие на расстоянии вытянутой руки. Это было проделано с большим изяществом, но все равно ей пришлось протянуть руку и упереться мне в грудь, чтобы не налететь на меня с разгону.