– «И вот, подобно кораблям в ночи…» – процитировал я.
– «Мы разошлись, не ведая о встрече», – закончила Денна.
– «Падение Фелуарда»! – сказал я с уважением, близким в благоговению. – Многие ли знают эту пьесу?
– Я – не «многие», – сказала она.
– Я больше никогда об этом не забуду.
Я склонил голову с преувеличенным пиететом. Денна насмешливо фыркнула, однако я не обратил на это внимания и продолжал более серьезным тоном:
– Не знаю, как вас и благодарить. Вы мне так помогли сегодня!
– Не знаете? – переспросила она. – Надо же, какая жалость! Ну а чем бы вы могли меня отблагодарить?
Я, не раздумывая, протянул руку к вороту плаща и отстегнул «талантовые дудочки».
– Только этим! – сказал я, протягивая их ей.
– Я… – Денна заколебалась, несколько испуганная. – Вы, должно быть, шутите!
– Если бы не вы, я бы их не получил, – сказал я. – А больше ничего ценного у меня все равно нет – разве что вы захотите себе мою лютню?
Темные глаза Денны смотрели мне в лицо, как будто она не могла решить, издеваюсь я или серьезно.
– Не думаю, что «дудочки» можно просто так взять и отдать кому-то…
– Вообще-то можно, – сказал я. – Станхион упоминал, что, если я их потеряю или отдам кому-то, новые мне придется зарабатывать заново.
Я взял ее руку, разжал пальцы и вложил серебряные «дудочки» ей в ладонь:
– А это означает, что я могу с ними поступать, как мне угодно, а мне угодно отдать их вам!
Денна уставилась на «дудочки» у себя на ладони, а потом посмотрела на меня, внимательно и пристально, так, будто до сих пор она не видела меня по-настоящему. Я на секунду болезненно осознал, как я выгляжу. Мой плащ был истерт до дыр, и даже в своей лучшей одежде я выглядел едва ли не оборванцем.
Она снова опустила взгляд и медленно зажала «дудочки» в кулаке. Потом подняла глаза. Лицо у нее было непроницаемым.
– Вы, наверное, прекрасный человек, – сказала она.
Я набрал было воздуха, но Денна заговорила первой.
– Однако, – сказала она, – эта благодарность чересчур велика. Какую бы помощь я вам ни оказала, она того не стоит. И получится, что я окажусь у вас в долгу. – Она поймала мою руку и вложила дудочки обратно мне в ладонь: – Нет уж, лучше вы оставайтесь моим должником! – Она внезапно расплылась в улыбке. – Будете обязаны мне за услугу!
Вокруг сделалось заметно тише. Я огляделся, растерявшись оттого, что совсем забыл, где нахожусь. Денна прижала палец к губам и указала за перила, вниз, на сцену. Мы подступили к перилам и увидели внизу белобородого старика, открывающего футляр странной формы. Увидев, что у него в руках, я изумленно втянул в себя воздух.
– Что это такое? – спросила Денна.
– Старинная придворная лютня! – ответил я, не в силах скрыть своего изумления. – Никогда такой раньше живьем не видел!
– Это лютня?! – спросила Денна беззвучно, одними губами. – Я двадцать четыре струны насчитала. Как же на ней играть-то? На иных арфах и то меньше!
– Ну, вот такие были лютни много лет назад, до того как изобрели металлические струны и научились крепить длинный гриф. Невероятно! В этой лебединой шейке больше инженерных расчетов, чем в трех больших соборах…
Я смотрел, как старик пригладил бороду, чтоб не мешала, и поудобней устроился на сиденье.
– Надеюсь, он настроил ее до того, как поднялся на сцену, – вполголоса добавил я. – А не то придется ждать целый час, пока он будет вертеть колки. Отец говаривал, что в старину менестрели по два дня натягивали струны и по два часа настраивались, чтобы извлечь из придворной лютни две минуты музыки.
Старику потребовалось всего минут пять, чтобы настроиться. А потом он заиграл.
Мне стыдно признаться, но я совершенно не помню, что он играл. Несмотря на то что я еще никогда не видел придворной лютни, а тем более не слышал, как на ней играют, все мои мысли вертелись вокруг Денны, и ничего другого я воспринимать был не в состоянии. Мы стояли рядом, облокотясь на перила балкона, и я то и дело украдкой поглядывал на нее краешком глаза.
Она обращалась на «вы», не называла меня по имени и не упоминала о нашем предыдущем знакомстве в обозе Роэнта. Значит, она меня не помнит. Ну, наверное, и неудивительно, что она позабыла оборванного мальчишку, с которым была знакома всего несколько дней в дороге. И все же я был несколько уязвлен: ведь я-то лелеял мысли о ней все эти месяцы! Однако сейчас не было возможности напомнить ей о знакомстве, не выставив себя глупцом. Лучше уж начать все заново и надеяться, что во второй раз я окажусь более запоминающимся.