Он застыл как вкопанный, насупился, потом внезапно разразился лающим хохотом:
– Бедный малый, времени куча, а потратить его нельзя! Что, Лоррен до сих пор тебя не пускает, а?
– Нашла коза на камень… – устало вздохнул Вилем у меня за спиной.
Амброз ухмыльнулся:
– Знаешь что? Я дам за твой жребий полпении и старую рубашку в придачу. Чтоб тебе было во что переодеться, когда пойдешь стирать свою рубаху в речке!
Стоявшие позади него дружки захихикали, меряя меня взглядом.
Я смотрел на Амброза как ни в чем не бывало, не желая доставлять ему удовольствие. По правде сказать, я весьма болезненно воспринимал то, что у меня всего две рубахи, которые за две четверти непрерывной носки изрядно поизносились. Сильно поизносились. И, более того, я действительно стирал их в речке: денег на прачечную у меня тоже не было.
– Обойдусь, – непринужденно ответил я. – У твоих рубашек, на мой вкус, подолы чересчур ярко раскрашены.
Я подергал перед своей рубашки, давая понять, о чем идет речь. Несколько стоявших поблизости студентов расхохотались. Я услышал, как Сим вполголоса сказал Вилу:
– А я что-то не понял…
– Он имеет в виду, что у Амброза… – Вил запнулся. – Эдамете тасс… Болезнь такая, которой от шлюх заражаются. От нее у тебя течет…
– Ага, ага, – поспешно сказал Сим. – Я все понял. Фу-у! И еще Амброз, как назло, в зеленом…
Амброз тем временем заставил себя рассмеяться над моей шуткой вместе со всеми.
– Ну что ж, что заслужил, то и получил! – сказал он. – Ладно, беднякам нужны деньги.
Он достал кошелек и встряхнул его.
– Сколько же ты хочешь?
– Пять талантов, – ответил я.
Он принялся было развязывать кошелек, да так и застыл, глядя на меня. Цена была безбожная. Кое-кто из зевак тыкал друг друга локтями, явно надеясь, что я сумею каким-то образом вытянуть из Амброза в несколько раз больше, чем стоит мой жребий на самом деле.
– Прошу прощения, – добавил я. – Тебе пересчитать?
Все знали, что на прошлых экзаменах Амброз провалился на арифметике.
– Пять – это смехотворно, – возразил он. – Тебе повезет, если ты получишь хотя бы один так поздно.
Я заставил себя небрежно пожать плечами.
– Я соглашусь на четыре.
– Ты согласишься на один! – настаивал Амброз. – Я же не дурак.
Я глубоко вздохнул – и выпустил воздух, смирившись.
– Ну, я не знаю, может быть, я могу рассчитывать хотя бы на… один и четыре? – спросил я так жалостно, что самому противно сделалось.
Амброз ухмыльнулся акульей ухмылкой.
– Знаешь, что я тебе скажу, – великодушно решил он, – я готов дать один и три. Я не против иногда заняться благотворительностью.
– Спасибо, сэр! – смиренно проблеял я. – Я ценю вашу щедрость!
Я ощутил разочарование толпы оттого, что я вдруг принялся плясать на задних лапках перед Амброзовыми денежками.
– Да ладно, пустяки, – самодовольно сказал Амброз. – Всегда рад помочь нуждающимся.
– Винтийской монетой это будет два нобля, шесть битов, два пенни и четыре шима!
– Я и сам могу пересчитать! – отрезал он. – Я с детства путешествовал по свету с отцовской свитой. Я знаю, почем деньги.
– Да-да, конечно! – я потупился. – Экий я олух…
Я с любопытством посмотрел на него:
– А вы, значит, и в Модеге бывали?
– Ну конечно, – рассеянно ответил Амброз, роясь в кошельке в поисках нужных монет. – Я бывал даже при дворе верховного короля в Кершаене. Дважды.
– А что, правда, будто модеганские аристократы считают, будто высокорожденному торговаться позорно? – спросил я с невинным видом. – Я слышал, будто это считается верным знаком, что либо у человека течет в жилах кровь простолюдина, либо он в действительно отчаянном положении…
Амброз поднял голову и посмотрел на меня, перестав отсчитывать выкопанные из кошелька монеты. Глаза у него сузились.
– Потому что, если это правда, вы чрезвычайно добры, опустившись на мой уровень всего лишь ради удовольствия чуть-чуть поторговаться! – Я широко улыбнулся ему. – Нам-то, руэ, только дай: за каждый шим биться будем!
По толпе вокруг нас прокатился смешок. Она успела разрастись до нескольких десятков человек.
– Дело же совсем не в этом!.. – сказал Амброз.
Я изобразил чрезвычайную озабоченность:
– Ох, милорд, простите, милорд! А я и не знал, что у вас тяжелые времена… – Я подошел к нему поближе, протягивая свою плашку: – Нате, берите всего за полпенни! Я ведь и сам не против иногда заняться благотворительностью.
Я стоял прямо напротив и совал ему плашку:
– Прошу вас, возьмите, я настаиваю! Всегда рад помочь нуждающимся.