Амброз свирепо уставился на меня.
– Подавись ты своим жребием! – вполголоса прошипел он. – Вспомнишь еще об этом, когда будешь жрать бобы и мыться в речке! Я еще буду здесь в тот день, когда ты уйдешь из университета, не имея в карманах ничего, кроме рук!
Он развернулся и пошел прочь, воплощение оскорбленного достоинства.
В толпе послышались разрозненные аплодисменты. Я принялся раскланиваться во все стороны.
– Ну, во что ты это оценишь? – спросил Вил у Сима.
– Два в пользу Амброза. Три в пользу Квоута.
Сим посмотрел на меня:
– Не лучшая твоя работа, надо сказать.
– Не выспался я сегодня, – признал я.
– Каждая такая выходка делает конечный счет, по которому придется платить, куда больше! – предупредил Вил.
– А что мы можем сделать? Только цапаться друг с другом, – сказал я. – Магистры об этом позаботились. Стоит нам выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее – и нас тут же исключат за поведение, неподобающее члену арканума. А почему, вы думаете, я не превратил его жизнь в ад?
– Тебе лень? – предположил Вил.
– О, лень – одно из главных моих достоинств! – беспечно ответил я. – Не будь я так ленив, я бы мог потрудиться перевести «эдамете тасс» и ужасно обидеться, обнаружив, что это означает «эдемский насморк».
Я снова поднял руку с оттопыренными большим и средним пальцами.
– А так я предположу, что оно переводится прямо на научное название болезни: «немсеррия», что позволит мне избежать ненужных трений с друзьями.
В конце концов я продал свой жребий отчаявшемуся ре-лару из фактной по имени Джаксим. Я выторговал у него шесть йот и услугу, которую назову позже.
Экзамены я сдал не намного хуже, чем следовало ожидать, учитывая, что я не мог заниматься по книгам. Хемме по-прежнему был настроен против меня. Лоррен относился холодно. Элодин сидел, уронив голову на стол, – он, похоже, спал. Плату мне назначили ровно в шесть талантов, что поставило меня в интересное положение…
Долгая дорога, ведущая в Имре, была практически безлюдна. Солнце светило сквозь ветви деревьев, ветер нес легкий намек на грядущие осенние холода. Первым делом я направился в «Эолиан», забрать свою лютню. Накануне Станхион настоял, чтобы я оставил ее у них, опасаясь, как бы я не разбил ее по пьяни.
Подходя к «Эолиану», я увидел Деоха, который прохлаждался у входа, катая монету по костяшкам кулака. Увидев меня, он улыбнулся:
– Привет! Я думал, вы с приятелями в конце концов очутитесь в реке, так вас шатало, когда вы уходили!
– Нас шатало в разных направлениях, – объяснил я. – Так что мы скомпенсировались.
Деох расхохотался:
– Ваша дама тут, у нас!
Я постарался скрыть, что краснею. И откуда только он знает, что я надеялся найти здесь Денну?
– Не знаю, могу ли я называть ее своей дамой…
В конце концов, Совой все-таки мой друг…
Он пожал плечами:
– Да называйте как хотите, Станхион ее за стойкой спрятал. Пойду заберу, пока он не обнаглел и не принялся ее терзать…
Я ощутил прилив ярости и еле-еле проглотил горячие слова, готовые сорваться с языка. «Моя лютня! Это он о моей лютне!» Я проворно шмыгнул внутрь, подозревая, что моего лица Деоху сейчас лучше не показывать.
Я побродил по всем трем ярусам «Эолиана», но Денны нигде не было. Зато я наткнулся на графа Трепе, который с энтузиазмом пригласил меня к столу.
– Не знаю, сумею ли я уговорить вас как-нибудь побывать у меня в гостях? – смущенно спросил Трепе. – Я подумывал устроить небольшой званый ужин, и я знаю нескольких людей, которые были бы рады с вами познакомиться. – Он подмигнул. – Слухи о вашем выступлении уже расходятся!
Я ощутил легкую тревогу. Но я знал, что необходимость тереться локтями со знатью – зло неизбежное.
– Почту за честь, милорд!
Трепе поморщился:
– Вам обязательно называть меня «милордом»?
Бродячему актеру нельзя без дипломатии, а дипломату нельзя без титулов и рангов.
– Этикет, милорд! – я развел руками.
– Да плюньте вы на этот этикет! – капризно сказал Трепе. – Этикет – это набор правил, которые людям нужны для того, чтобы публично хамить друг другу. Я родился Деннаисом, потом стал Трепе и уж только потом – графом.
Он умоляюще взглянул на меня:
– Можно просто Денн?
Я замялся.
– Ну, хотя бы тут! – взмолился он. – Когда мне тут начинают тыкать в нос моей знатностью, я себя чувствую сорняком на клумбе!
Я успокоился.
– Ну, Денн, если вас это порадует…
Он так покраснел, будто я сделал ему комплимент, и перешел на «ты».
– Ну, расскажи же мне немного о себе. Где ты остановился?