– Да нет, не о том речь! – возразил я. – Речь о той, что пела со мной вторым голосом. У нее чудный голос, и я надеялся ее отыскать, чтобы попробовать составить дуэт.
– И я, кажется, даже знаю, о какой песне идет речь! – он расплылся в многозначительной ухмылке.
Я почувствовал, что отчаянно краснею, и вновь принялся отнекиваться.
– Да бросьте вы, я буду держать язык за зубами! Даже Станхиону ничего не скажу – рассказать ему, это все равно что рассказать всему городу. Он, когда хлебнет, делается болтлив, как школьница!
Он посмотрел на меня выжидательно.
– Она такая стройная, с глубокими, кофейного цвета глазами, – сказал я прежде, чем подумал, как это должно звучать. И прежде чем Трепе или Деох успели пошутить на этот счет, торопливо добавил: – Ее зовут Дианне.
– Ага! – Деох медленно кивнул, отвечая своим мыслям, и его улыбка сделалась несколько кривоватой. – Пожалуй, я мог бы догадаться…
– Она здешняя? – спросил Трепе. – Я, кажется, ее не знаю.
– Ну да, вы бы ее запомнили, – сказал Деох. – Но нет, по-моему, она не из города. Я ее вижу время от времени. Она путешествует: то появится, то снова исчезнет. – Он потер затылок и улыбнулся мне озабоченно. – Не знаю, как вам ее отыскать. И будьте осторожней, молодой человек, она похитит ваше сердце. Мужчины падают пред нею, как колосья под серпом.
Я пожал плечами, как будто бы ничего подобного мне и в голову не приходило, и был чрезвычайно рад, когда Трепе перевел разговор на сплетни по поводу одного из местных советников. Я посмеивался над их перепалкой, пока не допил свою кружку, потом попрощался и расстался с ними.
Полчаса спустя я стоял на лестнице под дверью Деви, стараясь не обращать внимания на вонь тухлятины из мясной лавки этажом ниже. Я в третий раз пересчитал деньги, размышляя о том, как поступить. Я мог выплатить весь долг целиком и вдобавок оплатить учебу, но тогда бы я остался без гроша. А у меня имелись и другие долги, и, как мне ни хотелось вывернуться из-под каблука Деви, мне совсем не улыбалось начать четверть без единой монеты в кармане. Внезапно распахнулась дверь, я вздрогнул. Деви с опаской выглянула через узкую щелочку, потом узнала меня и просияла.
– Ты чего тут прячешься? – спросила она. – Благородные люди, как правило, стучат.
Она отворила дверь, впуская меня в комнату.
– Да просто прикидывал, как поступить, – сказал я, пока она запирала за мной дверь на засов. В комнате Деви все было, считай, по-прежнему, за исключением того, что пахло сегодня не лавандой, а корицей. – Надеюсь, я не доставлю тебе больших неудобств, если в этой четверти выплачу только проценты?
– Ничуть, ничуть! – любезно отвечала Деви. – Я предпочитаю рассматривать это как капиталовложение. – Она указала мне на стул. – К тому же это означает, что я снова с тобой увижусь. Ты просто не представляешь, как редко у меня кто-то бывает!
– Вероятно, дело не столько в тебе, сколько в твоем местожительстве, – заметил я.
Она наморщила носик:
– Да я знаю! Поначалу я поселилась здесь потому, что это было дешево. Ну а теперь предпочитаю оставаться здесь, потому что клиенты уже знают, где меня искать.
Я положил на стол два таланта и подвинул их в ее сторону:
– Можно один вопрос?
Она бросила на меня оживленно-коварный взгляд:
– Неприличный?
– Отчасти да, – сознался я. – На тебя никто ни разу не пытался донести?
– Так-так, – она подалась вперед. – Это можно понять по-разному…
Она вскинула бровь и уставилась на меня льдисто-голубым глазом:
– Ты угрожаешь или просто любопытствуешь?
– Любопытствую! – поспешно ответил я.
– Давай так, – она кивнула на мою лютню. – Сыграй мне песенку, и я скажу тебе правду.
Я улыбнулся, расстегнул футляр и достал свою лютню.
– Что тебе сыграть?
Она поразмыслила с минуту:
– «Прочь из города, лудильщик», знаешь?
Я сыграл, легко и бегло. Она с энтузиазмом подхватила припев и под конец улыбалась и хлопала в ладоши, как девчонка.
Задним числом я понимаю, что она и была девчонка. Тогда-то она для меня была женщиной, старше меня, опытной и уверенной в себе. Мне же еще и шестнадцати не исполнилось.
– Один раз, – ответила она, когда я убрал лютню. – Два года назад молодой и знатный э-лир решил, что чем платить долг, лучше уведомить констебля.
Я поднял взгляд на нее:
– И?
– Ну и все, – она беспечно пожала плечами. – Пришли, расспросили меня, обыскали комнату. Ничего противозаконного не нашли, разумеется.
– Разумеется.
– А на следующий день молодой господин рассказал констеблю всю правду. Он это сочинил, потому что я отвергла его романтические заигрывания. – Она ухмыльнулась. – Констебль не счел это забавным, и молодого господина оштрафовали за клевету в адрес уважаемой горожанки.