Я улыбнулся помимо своей воли:
– Ну, не могу сказать, что мне так уж…
Я осекся, впервые кое-что заметив. Я указал на полку.
– Это что у тебя, никак «Основа всего сущего» Малкафа?
– О да! – гордо сообщила она. – Он у меня недавно. В счет части долга. – Она указала на полку. – Пожалуйста!
Я подошел и снял книгу с полки:
– Эх, была бы у меня эта книжка, я бы знал ответ на один из вопросов сегодняшнего экзамена…
– А я-то думала, в твоем распоряжении все архивы… – сказала она глухим от зависти голосом.
Я покачал головой.
– Меня выставили, – сказал я. – В архивах я провел ровным счетом два часа, и половину этого времени меня вышвыривали оттуда за ухо.
Деви медленно кивнула:
– Ну да, я слышала, но никогда ж не знаешь, какие слухи правда, какие нет. Стало быть, мы с тобой вроде как в одной лодке…
– Ну, я бы сказал, что ты в несколько лучшем положении, – возразил я, окидывая взглядом ее книжный шкаф. – Вон, у тебя тут и Теккам, и «Гербарика»…
Я просматривал названия, ища что-нибудь, где могли бы содержаться сведения про амир или чандриан, но ничего особо многообещающего не нашел.
– О, и «Брачные повадки дракка обыкновенного» у тебя тоже есть… Я как раз ее читал, когда меня выпнули.
– Новейшее издание! – горделиво сообщила она. – С новыми гравюрами и разделом, посвященным фаэн-мойтэ.
Я погладил корешок книги и отошел:
– Прекрасное собрание!
– Ну, – поддразнила она меня, – если обещаешь хорошенько мыть руки, можешь иногда заходить ко мне почитать. А если будешь приходить с лютней и играть мне, я, возможно, даже разрешу тебе одолжить книгу-другую при условии, что ты обещаешь вернуть их вовремя. – И она победоносно улыбнулась мне. – Нам, изгоям, следует держаться заодно!
Весь долгий путь до универа я размышлял о том, заигрывает со мной Деви или просто держится дружелюбно. Пройдя три мили, я так и не пришел ни к чему похожему на решение. Я об этом упоминаю затем, чтобы прояснить один вопрос. Я был умник, будущий герой с аларом прочней рамстонской стали. Однако прежде всего я был просто пятнадцатилетний мальчишка. И, когда речь шла о женщинах, я был беспомощен, как заблудившийся ягненок.
Килвина я нашел в его кабинете. Он гравировал руны на стеклянном полушарии для еще одной висячей лампы. Я тихонько постучался в открытую дверь.
Он взглянул на меня:
– А, э-лир Квоут. Вы выглядите лучше.
Я не сразу вспомнил, что речь идет о том, как он три оборота назад отстранил меня от работы в фактной по наущению Вилема.
– Спасибо, сэр. Я и чувствую себя лучше.
Он слегка склонил голову набок.
Я протянул руку за своим кошельком:
– Я хотел бы вернуть вам долг.
Килвин крякнул.
– Вы мне ничего не должны. – И отвернулся к столу, к своей работе.
– Ну, не вам, так мастерской, – настаивал я. – Я же уже довольно долго пользовался вашей снисходительностью. Сколько я должен за материалы, которые использовал во время занятий с Манетом?
Килвин, не отрываясь от работы, ответил:
– Один талант, семь йот, три драба.
Этот точный ответ поразил меня: он ведь даже не потрудился заглянуть в журнал на складе. Страшно было подумать, сколько сведений хранит в голове этот человек, смахивающий на медведя. Я достал нужную сумму из кошелька и выложил деньги на относительно свободный край стола.
Килвин покосился на деньги:
– Э-лир Квоут, я надеюсь, вы их добыли честным путем?
Он говорил так серьезно, что я поневоле улыбнулся:
– Я заработал их вчера в Имре, игрой на лютне.
– Что, на том берегу так хорошо платят за музыку?
Я, не переставая улыбаться, небрежно пожал плечами:
– Ну, не знаю, удастся ли мне так хорошо зарабатывать каждый вечер… В конце концов, я же впервые выступал.
Килвин издал нечто среднее между фырканьем и пыхтеньем и снова перевел взгляд на свою работу.
– Это вы от Элксы Дала гордынькой заразились.
Он тщательно провел черту по стеклу.
– Я правильно понимаю, что больше вы по вечерам у меня работать не будете?
Я был так ошарашен, что у меня перехватило дыхание:
– Да я… Да что вы… Да я же затем и пришел, чтобы с вами поговорить…
«Поговорить о том, чтобы вернуться к работе в мастерской». Бросить работать на Килвина – да мне такое и в голову не приходило!
– Ну, ваша музыка явно приносит больше дохода, чем здешняя работа, – Килвин бросил многозначительный взгляд на деньги на столе.