На одном из тяжелых рабочих столов стоял массивный цилиндрический бак, фута четыре в высоту и два в поперечнике. Бак был запаян наглухо без видимых следов сварки, и металл отливал особым тусклым блеском, наводившим на мысль, что это не обычная сталь.
Я принялся глазеть по сторонам и с изумлением увидел в толпе Фелу, которая ждала начала вместе с остальными студентами.
– А я и не знал, что Фела тут работает, – сказал я Манету.
Манет кивнул:
– Работает, работает! Четверти две уже, что ли…
– Даже странно, как я не заметил, – задумчиво сказал я, наблюдая, как она разговаривает с другой женщиной в толпе.
– Да, и как это ты не заметил? – сказал Манет с негромким, многозначительным смешком. – Но она тут нечасто бывает. Она занимается лепкой и работает с изразцами и стеклом. Она здесь ради оборудования, а не ради сигалдри.
Колокол на башне пробил час, и Килвин огляделся, обводя взглядом лица присутствующих. Я ни на миг не усомнился, что он мысленно отметил всех, кого сегодня не было.
– Эта вещь будет в течение нескольких оборотов стоять у нас в мастерской, – сообщил он, указывая на металлический бак. – Почти десять галлонов взрывоопасного растворителя «регим игнаул нератум».
– Он единственный, кто его так называет, – негромко заметил Манет. – Это костная смола.
– Костная смола?
Он кивнул:
– Едкая щелочь. Капнешь на руку – секунд за десять до кости разъест.
На глазах у собравшихся Килвин надел толстую кожаную перчатку и отлил с унцию темной жидкости из металлической емкости в стеклянный пузырек.
– Перед тем как переливать, пузырек следует остудить, поскольку это вещество кипит при комнатной температуре. – Он быстро заткнул пузырек и показал всем присутствующим. – Пользуйтесь герметичными крышками, поскольку жидкость чрезвычайно летуча. В газообразном состоянии она обладает поверхностным натяжением и вязкостью наподобие ртути. Ее пары тяжелее воздуха и не развеиваются. Они собираются вместе.
И Килвин, не говоря худого слова, бросил пузырек в ближайший горн. Раздался звон бьющегося стекла. С высоты мне было видно, что горн, по-видимому, нарочно вычистили для этой демонстрации. Он был пуст – просто неглубокий колодец из голого камня.
– Жалко все-таки, что он не умеет устраивать настоящих представлений, – вполголоса сказал мне Манет. – Вот Элкса Дал бы на его месте так развернулся!
Мастерская наполнилась пронзительным треском и шипением: темная жидкость нагрелась на камнях горна и закипела. Отсюда, с высоты, я хорошо видел, как горн медленно заполняется густым маслянистым дымом. Он вел себя совсем не как обычный туман или дым. Не расплывался по краям. Он собирался в лужицу и висел маленьким черным облачком.
Манет хлопнул меня по плечу, я обернулся к нему – и как раз вовремя: облачко полыхнуло ослепительной вспышкой. Со всех сторон раздались испуганные возгласы – очевидно, большинство присутствующих были застигнуты врасплох. Манет ухмыльнулся и заговорщицки подмигнул.
– Спасибо! – сказал я и снова отвернулся и посмотрел вниз. На поверхности тумана плясали острые языки пламени, окрашенные в яркий натриево-оранжевый цвет. Увеличение температуры заставило черный туман кипеть все быстрее, он все раздувался и раздувался, и вот уже пламя лизало верхнюю часть горна, который был по пояс высотой. Даже отсюда, с мостков, на которых я стоял, я слегка ощущал лицом жар пламени.
– А эта чертовщина как называется? – тихо спросил я у Манета. – Огненный туман?
– Можно и так, – сказал он. – Килвин же, вероятно, назвал бы это самовоспламенением под влиянием контакта с атмосферным воздухом.
Пламя дрогнуло – и внезапно угасло. Мастерская наполнилась кислым запахом раскаленного камня.
– Помимо того что это вещество чрезвычайно едкое, – сказал Килвин, – в газообразном состоянии оно легко воспламеняется. Достаточно нагревшись, оно вспыхивает от соприкосновения с воздухом. Выделяющаяся при этом теплота может запустить каскадную экзотермическую реакцию.
– Каскадное адское пламя, – сказал Манет.
– Ты прямо как хор на сцене, – тихо заметил я, стараясь сохранять серьезное лицо.
Килвин указал на бак:
– Эта емкость устроена таким образом, чтобы держать вещество в холоде и под давлением. Пока она находится в мастерской, будьте осторожны. Старайтесь не подвергать ее избыточному нагреванию.
С этими словами Килвин повернулся и ушел к себе в кабинет.
– И все? – спросил я.
Манет пожал плечами:
– А чего тебе еще? Килвин сюда пускает только тех, кто достаточно осторожен, а теперь все знают, какие меры предосторожности требуются.