– А зачем эту штуку вообще сюда притащили? – спросил я. – Для чего она?
– Новичков запугивать! – ухмыльнулся Манет.
– А более практический смысл у нее есть?
– Страх куда как практичен, – сказал он. – Но с ее помощью еще можно изготавливать излучатели для симпатических ламп другого типа. Они дают голубоватый свет вместо обычного красного. Не такой неприятный для глаз. Бешеных денег стоят!
Я посмотрел вниз, в мастерскую, но Фелы в водовороте тел не увидел. Я снова обернулся к Манету:
– Не хочешь еще немного поиграть в добросовестного наставника и показать мне, как это делается?
Он рассеянно пропустил свою буйную шевелюру сквозь пальцы и пожал плечами:
– Пожалуйста!
В тот же вечер, играя у Анкера, я приметил красивую девушку, сидевшую в глубине зала за одним из переполненных столиков. Девушка была ужасно похожа на Денну, но я понимал, что это просто мое воображение. Я так надеялся увидеть ее снова, что то и дело замечал ее краем глаза…
Но, приглядевшись, я понял правду.
Это и в самом деле была Денна! Она, вместе с половиной Анкеровых посетителей, подпевала «Дочерям погонщика». Увидев, что я смотрю в ее сторону, она мне помахала.
Ее появление настолько застигло меня врасплох, что я совершенно забыл, что делают мои пальцы, и песня развалилась на ходу. Все расхохотались, я торжественно раскланялся, пряча смущение. С минуту меня подбадривали и освистывали в равной степени, радуясь моему промаху больше, чем самой песне. Такова уж человеческая природа.
Я дождался, пока на меня перестанут обращать внимание, и как бы между делом пробрался туда, где сидела Денна.
Она встала, чтобы поздороваться.
– Я прослышала, что ты играешь на этом берегу, – сказала она, непринужденно перейдя на ты. – Не представляю, как тебе удается работать, если ты сбиваешься каждый раз, как тебе подмигнула девушка!
Я слегка покраснел:
– Такое нечасто случается.
– Тебе нечасто подмигивают или ты нечасто сбиваешься?
Я не нашелся, что ответить, почувствовал, что краснею еще сильнее, и она рассмеялась.
– Ты долго еще играть будешь? – спросила она.
– Ну, не так долго, – соврал я: я должен был Анкеру еще не меньше часа.
Она просияла:
– Здорово! Тогда уйдем отсюда вместе, ладно? Мне нужна компания для прогулки.
Не веря своему счастью, я отвесил ей поклон.
– Ну конечно, всегда пожалуйста! Сейчас, я только закончу…
Я пробрался к стойке, где Анкер с двумя служанками суетились, разливая напитки.
Его внимание мне привлечь не удалось, и я дернул его за фартук, когда он пробегал мимо. Анкер резко остановился, едва не опрокинув поднос с кружками на чей-то столик.
– Зубы Господни, парень! Чего тебе?
– Анкер, мне надо уйти. Я сегодня не могу играть до закрытия.
Лицо у него вытянулось.
– Слушай, такую прорву народа за спасибо не соберешь! Если не будет песен или еще каких развлечений, они все разойдутся.
– Я сыграю еще одну песню. Длинную. Но после этого мне надо будет уйти. – Я посмотрел на него умоляюще. – Я отработаю, честное слово!
Он взглянул на меня пристальней:
– Неприятности, что ли?
Я замотал головой.
– Девица, сталбыть.
Он обернулся на голоса, требующие выпивки, и махнул на меня рукой:
– Ладно, иди. Только смотри: чтоб песня была хорошая, длинная. И ты мне должен будешь!
Я вышел вперед и хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Как только в трактире сделалось относительно тихо, я заиграл. К третьему аккорду все поняли, что это будет «Лудильщик да дубильщик». Самая старая песня на свете. Я отнял руки от лютни и принялся прихлопывать в ладоши. Вскоре все уже отбивали ритм в унисон: кто топал ногами, кто стучал кружкой по столу.
Грохот был оглушителен, но он стих, когда я запел первый куплет. Потом я заставил зал подхватить припев: все подпевали, многие на свои слова, многие и на свою мелодию. Закончив второй куплет, я перешел к ближайшему столику и снова заставил зал подхватить припев.
Потом я выжидательно указал сидящим за столом, чтобы они спели следующий куплет сами. Им потребовалась пара секунд на то, чтобы понять, чего от них хотят, однако всеобщее ожидание заставило одного из наиболее нетрезвых студентов спеть куплет самому. Его вознаградили оглушительными аплодисментами и криками. Потом, после того как все вместе снова спели припев, я перешел к другому столику и повторил этот трюк.
Вскоре люди начали брать инициативу на себя и принимались петь свой куплет, едва закончится припев. Мало-помалу я добрался до Денны, сидевшей возле выхода, и мы вместе выскользнули в ранние вечерние сумерки.