Я собрал нужные инструменты и устроился под одним из вытяжных шкафов у восточной стены. Место я выбрал рядом со смывателем: одним из пятисотгаллоновых баков из стекла удвоенной прочности, что стояли по всей мастерской. Если прольешь на себя что-нибудь опасное, работая под вытяжкой, просто поворачиваешь кран и смываешь это струей холодной воды.
Разумеется, если быть осторожным, смыватель мне не потребуется. Но все равно, хорошо, когда такая вещь есть под рукой, просто на всякий случай.
Настроив вытяжку, я подошел к столу, на котором стояла костная смола. Я, конечно, знал, что эта штука ничем не опаснее камнерезки или колеса спекателя, все равно блестящий металлический бак меня почему-то тревожил.
А сегодня он выглядел как-то не так. Я указал на это одному из артефакторов поопытнее, который как раз проходил мимо. У Джаксима был изможденный вид, свойственный любому артефактору, занятому каким-то крупным проектом: как будто он не хочет ложиться спать, пока не закончит.
– А что, он так и должен быть весь в инее? – спросил я, указывая на бак со смолой. По краям бака топорщились пучки нежных ледяных иголочек, похожие на миниатюрные кустики. И от металла ощутимо несло холодом.
Джаксим уставился на бак и пожал плечами.
– Лучше переохладить, чем недоохладить! – невесело хмыкнул он. – А то раз-раз, и бабах!
Мне ничего не оставалось, как согласиться. Наверное, это все оттого, что по утрам в мастерской прохладнее обычного. Все печи для обжига пока не горели, и большая часть горнов тоже стояла пустой и холодной.
Я действовал аккуратно, мысленно повторяя в голове все этапы процедуры слива смолы, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Рядом с баком было так холодно, что у меня пар шел изо рта. Вспотевшие руки примерзали к баку, как язык любопытного ребенка прилипает к ручке насоса в зимнюю стужу.
Я отлил примерно унцию густой маслянистой жидкости в герметичный пузырек и торопливо завинтил крышку. Потом вернулся к вытяжке и принялся готовить материалы. После десяти минут напряженной возни я начал длительный, щепетильный процесс подготовки и заправки набора голубых излучателей.
Два часа спустя меня отвлек чей-то голос за спиной. Голос был не особенно громкий, но в нем была та серьезная нотка, которой в фактной пренебрегать не следует.
Голос произнес:
– Боже мой…
Из-за своего нынешнего занятия первым делом я посмотрел на бак с костной смолой. И облился холодным потом, увидев, как черная жидкость сочится из одного угла, стекает по ножке стола и собирается в лужицу на полу. Толстая деревянная ножка была уже разъедена начисто, и я услышал негромкий хлопок и потрескивание: собравшаяся на полу жидкость начала закипать. Я мог думать только об одном: предупреждении Килвина в ходе демонстрации. «Помимо того, что это вещество чрезвычайно едкое, в газообразном состоянии оно вспыхивает от соприкосновения с воздухом…»
Не успел я обернуться, как ножка подломилась, и стол начал крениться. Блестящий металлический бак опрокинулся. Металл оказался настолько переохлажден, что, когда бак ударился о каменный пол, он не просто треснул или помялся – он разбился вдребезги, как стекло. И галлоны темной жидкости расплескались по полу мастерской. Помещение наполнилось резким потрескиваньем и бульканьем: костная смола расползлась по теплому каменному полу и начала закипать.
Давным-давно хитроумный строитель, проектировавший фактную, разместил в полу мастерской пару десятков сточных отверстий, чтобы удобнее было прибираться и ликвидировать всякие утечки. Более того, пол здесь был не ровный, а покатый, чтобы все, пролитое на пол, направлялось к этим стокам. В результате, как только бак разбился, пролитая маслянистая жидкость поползла в двух разных направлениях, к двум отверстиям в полу. И в то же время она продолжала кипеть, образуя густые, стелющиеся по полу облачка, темные, как смола, едкие и готовые вот-вот вспыхнуть.
И Фела, работавшая в одиночестве за отдельным столом в углу мастерской, очутилась в ловушке между двух растекающихся рукавов черного тумана. Она застыла в шоке, приоткрыв рот от ужаса. Она была удобно одета для работы в мастерской: в легких брюках и тоненькой льняной блузке, с рукавами, собранными у локтей. Длинные черные волосы девушки были собраны в хвост, но все равно свисали почти до пояса. Она должна была вспыхнуть, как факел.