– Если бы я не знала, что такого быть не может, – сказала Мола, обходя высокую кирпичную трубу, – я бы подумала, что ты заманиваешь меня куда-то в укромный уголок с дурными намерениями.
– А с чего ты решила, что это не так? – шутливо поинтересовался я.
– Ну, ты не тот человек, – сказала Мола. – А потом, ты же еле ходишь. Если ты попытаешься сделать что-нибудь этакое, я просто столкну тебя с крыши.
– Не надо щадить мои чувства! – хохотнул я. – Даже если бы я и не был полукалекой, ты все равно бы запросто могла сбросить меня с крыши.
Я слегка споткнулся о незамеченный выступ, и едва не упал: мое пострадавшее тело реагировало не так проворно, как обычно. Я сел на какую-то приступку и немного выждал, пока не прошло мимолетное головокружение.
– Ты в порядке? – спросила Мола.
– Может быть, и нет. – Я поднялся на ноги. – Нам уже недалеко, это вон за той крышей, – сказал я. – Ты, пожалуй, лучше подожди пока тут и посиди тихо. На всякий случай.
Я вышел на карниз и посмотрел на зеленые изгороди и яблоню внизу. Света в окнах не было.
– Аури! – негромко окликнул я. – Аури, ты здесь?
Я ждал, с каждой секундой нервничая все сильнее.
– Ты не ранена?
Тишина. Я принялся браниться сквозь зубы.
Мола скрестила руки на груди:
– Ну ладно, по-моему, я уже достаточно долго ждала. Может, все-таки объяснишь, что к чему?
– Идем, я все объясню.
Я принялся осторожно спускаться по яблоне. Обойдя зеленую изгородь, я подошел к железной решетке. Оттуда тянуло аммиачной вонью костной смолы, слабо, но отчетливо. Я потянул за решетку, она приподнялась на несколько дюймов, потом за что-то зацепилась.
– Несколько месяцев назад я познакомился с одной девушкой, – сказал я, нервно шаря за решеткой. – Она живет тут, внизу. Я боюсь, что она могла пострадать. Из фактной в стоки ушло довольно много того реагента.
Мола помолчала.
– Ты не шутишь.
Я в темноте ощупывал решетку изнутри, пытаясь понять, как же Аури ее запирает.
– Что же это за человек такой, что она тут живет?
– Напуганный, – ответил я. – Человек, который боится громких звуков, и людей, и открытого неба. У меня ушел почти месяц на то, чтобы выманить ее из-под земли, не говоря уже о том, чтобы подойти достаточно близко и поговорить.
Мола вздохнула:
– Я присяду, если ты не против. – Она отошла к скамейке. – А то я весь день на ногах.
Я продолжал шарить за решеткой, но, как я ни старался, никакого запора так и не нашел. Я начал сердиться, ухватился за решетку и принялся дергать ее изо всех сил. Решетка гулко гремела, но не поддавалась.
– Квоут?
Я задрал голову и увидел на карнизе Аури: темный силуэт на фоне ночного неба, и легкие волосы, облаком парящие вокруг головы.
– Аури! – напряжение разом схлынуло, и я почувствовал себя слабым и вялым. – Где же ты была?
– Облака были, – как ни в чем не бывало ответила она, идя вдоль крыши к яблоне. – И я пошла тебя искать на самый верх. А сейчас луна выходит, и я вернулась.
Аури сбежала по стволу и остановилась как вкопанная, увидев на скамейке закутанную в плащ Молу.
– Я привел в гости друга, Аури, – сказал я как можно мягче. – Надеюсь, ты не против?
Она долго молчала.
– Он хороший?
– Это «она». Да, она хорошая.
Аури немного успокоилась и подошла на несколько шагов ближе ко мне.
– Я тебе принесла перышко с весенним ветром внутри, но, поскольку ты опоздал, – она сурово взглянула на меня, – на тебе вместо перышка монетку. – Она подала мне монетку на вытянутой руке, зажав ее между большим и указательным пальцами. – Она защитит тебя ночью. Ну, то есть насколько что-то вообще может защитить.
Монетка выглядела как атуранская покаянная денежка, но блестела серебром в лунном свете. Я никогда прежде не видел таких монет.
Я опустился на колени, открыл свой футляр с лютней и достал небольшой сверток.
– У меня тут помидоры, фасоль и еще кое-что особенное!
Я протянул ей мешочек, на который потратил почти все свои деньги два дня назад, до того, как начались все мои неприятности.
– Морская соль!
Аури взяла кожаный мешочек и заглянула внутрь.
– Ой, Квоут, как здорово! А кто там живет, в этой соли?
«Микроэлементы, – ответил я про себя. – Хром, базал, малий, йод… все, в чем нуждается твое тело, и чего оно, скорее всего, не получает из яблок, хлеба и прочего, что тебе удается раздобыть, когда я с тобой не вижусь».
– Рыбьи сны, – ответил я. – И песни моряков.
Аури удовлетворенно кивнула и села, расстелив тряпочку и разложив еду так же аккуратно, как всегда. Я смотрел, как она принялась кушать, макая в соль зеленую фасоль и откусывая по кусочку. Вроде бы она была цела и невредима, но при слабом свете луны наверняка сказать было трудно. Надо было все же удостовериться.