Он взял два бокала и повел меня в отдельный закуток в углу зала.
– Так ты, значит, давно уже знаком с Денной, – вернулся я к теме, когда он налил нам по бокалу бледно-розового вина.
Деох привалился к стене.
– Общался время от времени. Не так уж часто, прямо скажем.
– И какой она была тогда?
Деох довольно долго обдумывал свой ответ, отнесясь к моему вопросу куда серьезнее, чем я ожидал. Он пригубил вино.
– Такой же, – ответил он наконец. – Ну, наверное, она была помладше, но не могу сказать, что она теперь выглядит старше. Меня всегда поражало, что она выглядит старше своих лет. – Он нахмурил брови. – Хотя нет, не то чтобы старше, а…
– Более зрелой? – предположил я.
Он покачал головой:
– Да нет. Не знаю я, как это сказать. Представь, что перед тобой большой дуб. Ты восхищаешься им не потому, что он старше других деревьев, не потому, что он выше. В нем просто есть нечто, чего в других, более молодых, деревьях нет. Сложность, солидность, значительность… – Деох раздраженно насупился. – Черт, это, пожалуй, худшее сравнение, которое когда-либо приходило мне в голову!
Я расплылся в улыбке:
– Приятно видеть, что я не единственный, кому не удается уловить ее суть!
– Да, она вообще довольно неуловимая, – согласился Деох и допил свой бокал. Он взял бутылку, легонько постучал ее горлышком о мой бокал. Я осушил его, и Деох снова налил нам обоим.
Он продолжал:
– Она и тогда была такой же непоседливой и неукротимой. Такой же хорошенькой, так же бросалась в глаза и заставляла останавливаться сердце. – Он снова пожал плечами. – Ну, как я и говорил, почти такой же. Чудный голос, легкая походка, острый язычок, восхищение мужчин и презрение дам в примерно равных количествах.
– Презрение? – переспросил я.
Деох посмотрел на меня так, будто не понимал, о чем я спрашиваю.
– Ну, женщины же Денну ненавидят, – сказал он так обыденно, словно повторял то, что мы оба давно знаем.
– Ненавидят? – эта мысль поставила меня в тупик. – За что?
Деох непонимающе уставился на меня, потом разразился хохотом.
– Боже милосердный, да ты и впрямь ничего не смыслишь в женщинах, да?
В другое время я бы ощетинился, услышав нечто подобное, но Деох говорил совершенно добродушно:
– Ну подумай сам. Она мила и очаровательна. Мужчины толпятся вокруг нее, точно олени во время гона… – Он махнул рукой. – Разумеется, женщинам это не по вкусу!
Я вспомнил то, что сказал Сим о Деохе меньше оборота назад: «Он снова ухитрился завладеть самой красивой женщиной из присутствующих! За такое человека поневоле возненавидишь!»
– Мне всегда казалось, что она довольно одинока, – заметил я. – Возможно, именно поэтому…
Деох серьезно кивнул:
– Отчасти это правда. Я никогда не видел ее в обществе других женщин, а с мужчинами ей везет не больше, чем… – Он запнулся, подбирая сравнение. – Чем… а, черт! – Он безнадежно вздохнул. – Ну, ты же знаешь, как говорится: подобрать удачную аналогию так же трудно, как… – Я напустил на себя задумчивый вид. – Как…
Я сделал неопределенный жест, словно хватал что-то.
Деох рассмеялся и подлил вина нам обоим. Я начал понемногу успокаиваться. Существуют особые товарищеские отношения, которые редко возникают иначе, как между мужчинами, которые сражались с одним и тем же врагом или были знакомы с одной и той же женщиной.
– Она и тогда так исчезала, да? – спросил я.
Он кивнул:
– Без предупреждения, возьмет и пропадет. Иногда на оборот. Иногда на несколько месяцев.
– «Нет ничего непостоянней ветра и женской прихоти», – процитировал я. Хотел философски, а вышло горько. – А почему, ты не знаешь?
– Я размышлял над этим, – философски ответил Деох. – Думаю, отчасти дело в ее натуре. Возможно, у нее просто в крови тяга к странствиям.
Когда я это услышал, мое раздражение несколько остыло. Раньше, еще в труппе, отец иной раз заставлял нас сниматься с места и уезжать из города, хотя вроде бы нас и принимали хорошо, и публика была щедра. Потом он мне иногда объяснял, в чем причина: констебль не так поглядел, молодухи городские вздыхали чересчур нежно…
А иной раз он делал это безо всяких причин. «Сынок, мы, руэ, созданы для странствий. И когда моя кровь шепчет, что пора в путь, я предпочитаю ей довериться».
– Но, по всей вероятности, в большинстве случаев у нее так обстоятельства складывались, – продолжал Деох.
– Обстоятельства? – с любопытством переспросил я. Она ни разу не говорила о своем прошлом, когда мы были вместе, ну а я всегда старался на нее не давить. Я понимал, каково это – не хотеть распространяться о своем прошлом.
– Ну, у нее же нет ни семьи, ни средств к существованию. Ни старых друзей, которые могли бы помочь ей выбраться из сложной ситуации, если понадобится.