В общем, довольно будет сказать, что я очень обрадовался следующей роще. Я спешился и пошел пешком, давая нам обоим заслуженную передышку. Я разрезал пополам одно из своих яблок и отдал Селхану большую половину. По моим расчетам, мы проехали около тридцати миль, а солнце даже еще не достигло зенита.
– Ну, это только начало, – сказал я коню, ласково похлопывая его по шее. – Господи, какой же ты славный! Ты ведь еще и не начал выдыхаться, ага?
Мы шли так минут десять. Потом нам повезло: нам встретился ручей с переброшенным через него деревянным мостом. Я дал коню напиться – он пил добрую минуту, потом я отвел его, чтобы не опоить.
После этого я сел в седло и снова постепенно довел дело до галопа. Я склонился над гривой коня, ноги у меня ныли и горели. Топот копыт звучал контрапунктом к неспешному пению ветра, что непрерывно жег мне уши.
Первая заминка произошла примерно час спустя, когда нам пришлось миновать широкую речку. Речка была вполне безопасная, однако мне пришлось расседлать коня и перенести все на себе, чтобы не рисковать замочить сбрую. В мокрой сбруе несколько часов подряд ехать было бы нельзя.
На том берегу я вытер его насухо своим одеялом и оседлал заново. На это ушло полчаса, а это значит, что конь успел не только отдохнуть, но и остыть, так что мне пришлось разогревать его заново: сперва шагом, потом рысью, потом легким галопом… В общем и целом, та речка обошлась мне в час времени. Я опасался, что, если нам встретится еще одна такая речка, мышцы у Селхана совсем застынут. Если бы такое случилось, то уж и сам Тейлу не сумел бы заставить его снова пуститься в галоп.
Через час я миновал небольшой городок – практически всего лишь церковь да кабак, случайно очутившиеся бок о бок. Я остановился только затем, чтобы напоить Селхана из колоды. Я разминал онемевшие ноги, с тревогой поглядывая на солнце.
После этого поля и хутора стали попадаться все реже и расстояния между ними становились все больше. Деревья были все гуще и выше. Дорога сузилась и приобрела заброшенный вид: там каменистая, там размытая. В результате ехали мы все медленней и медленней. Но, по правде сказать, нам с Кет-Селханом уже и не особо хотелось мчаться галопом.
В конце концов, дорогу нам преградила еще одна речушка. Так, ручей, по большей части не больше фута в глубину. От воды несло резким, противным запахом, говорящим о том, что выше по течению стоит либо кожевенная мастерская, либо плавильня. Моста не было, и Кет-Селхан принялся медленно переходить ручей вброд, осторожно ступая по каменистому дну. Я мимоходом задумался, приятно ли ему это – может, это все равно что поболтать ногами в воде после долгой ходьбы?
Ручей нас особо не задержал, но в течение ближайшего получаса нам пришлось его преодолеть еще трижды: он петлял взад-вперед, то и дело пересекая дорогу. Не столько препятствие, сколько неудобство – он нигде не был глубже полутора футов. И каждый раз, как мы его переходили, кислая вонь от воды делалась все сильнее. Растворители и кислоты. Если не плавильня, то как минимум рудник. Я крепко сжимал повод, готовый остановить Селхана, если тот опустит голову, чтобы попить, но коню хватило ума этого не делать.
После очередного легкого галопа я поднялся на холм и увидел внизу, на дне небольшой заросшей травой долинки, перекресток. И под самым дорожным указателем сидел лудильщик с парой осликов. Один из них был так нагружен всяческими сумами и баулами, что того гляди рухнет, второго же явно избавили от ноши. Он щипал травку у обочины немощеной дороги, а рядом высилась небольшая гора всякого барахла.
Лудильщик восседал на обочине, на небольшой табуреточке, и вид у него был приунывший. Увидев, как я спускаюсь верхом с холма, он заметно повеселел.
Подъехав ближе, я прочел табличку. Требон лежал на север. На юге находился Темфолз. Подъехав ближе, я натянул повод. Нам с Кет-Селханом обоим не помешает отдохнуть, а я не настолько торопился, чтобы невежливо обойтись с лудильщиком. Нет уж. Помимо всего прочего, этот дядька мне хотя бы скажет, далеко ли осталось до Требона.
– Эй, привет! – сказал лудильщик, подняв на меня глаза и приставив ладонь козырьком ко лбу. – У тебя такой вид, словно тебе чего-то не хватает!
Он был немолодой, лысый, с круглым доброжелательным лицом.
Я рассмеялся:
– Мне многого не хватает, лудильщик, но не думаю, что что-то из этого найдется в твоих мешках!
Он обворожительно улыбнулся:
– Ну, не скажи, не скажи…
Лудильщик немного помолчал, задумчиво опустив глаза. Когда он снова поднял взгляд, вид у него по-прежнему был доброжелательный, но уже более серьезный.
– Послушай, сынок, я буду говорить с тобой начистоту. Ослица моя ушибла переднее копыто о камень и больше не может тащить поклажу. Так что я застряну тут, если мне никто не поможет.