Он обернулся и протянул что-то черное и узловатое, как кусок плавника.
Я взял, осмотрел. Предмет был тяжелым и холодным на ощупь.
– Это что, кусок шлака? – поинтересовался я. – А что, волшебные бобы кончились?
Лудильщик показал мне булавку, которую держал в другой руке. Поднес булавку где-то на пядь к предмету и отпустил. Вместо того чтобы упасть на землю, булавка отлетела в сторону и прилипла к гладкой выпуклости металла.
Я одобрительно цокнул языком.
– Лоденник, да? Никогда такого не видел.
– Ну, строго говоря, это требонник, – будничным тоном ответил он. – Потому что в Лодене он никогда не бывал. Но в целом ты прав. Там, в Имре, полным-полно людей, которые заинтересуются этакой диковинкой…
Я рассеянно кивнул, вертя камень в руках. Мне всегда хотелось повидать тягокамень еще с тех пор, как я был мальчишкой. Я оторвал от него булавку, ощутив странную силу, что притягивала ее к гладкому черному металлу. Ну надо же! Я держу в руках кусок звездного железа…
– Как ты думаешь, дорого ли он стоит? – спросил я.
Лудильщик цыкнул зубом.
– Ну, я полагаю, здесь и сейчас он стоит примерно столько же, сколько один чистокровный вьючный мул гершаэнской породы…
Я еще повертел лоденник, оторвал булавку, посмотрел, как она прилипла снова.
– Беда в том, лудильщик, что, ради того чтобы купить этого коня, я занял денег у одной опасной женщины. И если я не продам его за хорошие деньги, мне придется очень туго.
Он кивнул:
– Если ты возьмешь за кусок небесного железа такого размера меньше восемнадцати талантов, то считай, ты прорезал дыру в своем собственном кошельке. Его охотно купит ювелир или какой-нибудь богатей, жаждущий новизны.
Он многозначительно постучал себя по носу.
– Но лучше всего, если ты отправишься в университет. Лоденник очень ценится у артефакторов. И у алхимиков тоже. Если найдешь человека в нужном расположении духа, можешь выручить и больше.
Это была хорошая сделка. Манет мне говорил, что лоденник – штука очень ценная, и редкая к тому же. Ценится он не только за свои фульманические свойства, но еще и потому, что в подобных кусках небесного железа зачастую встречаются примеси редких металлов.
Я протянул руку:
– Я готов заключить сделку.
Мы торжественно пожали друг другу руки, но, когда лудильщик уже протянул руку к поводу, я спросил:
– А что ты мне дашь за седло и сбрую?
Я немного опасался, что лудильщик может обидеться на то, что я тяну из него деньги, но вместо этого он лукаво улыбнулся.
– Толковый малый! – хмыкнул он. – Люблю, когда человек не стесняется вытребовать чуток сверху. Ну и что же тебе предложить? Вот, у меня есть отличное шерстяное одеяло. А то еще веревка, хорошая, прочная!
Он вытащил моток веревки из вьюков на ослике.
– Веревку при себе иметь всегда полезно. Да, а как насчет этого? – Он обернулся ко мне с бутылкой в руках и подмигнул. – Отличное авеннийское фруктовое вино. Готов отдать все три вещи за твою конскую сбрую!
– Запасное одеяло мне не помешает, – признал я. И тут меня осенило:
– Слушай, а не найдется ли у тебя одежды примерно на мой рост? А то у меня последнее время с рубашками прямо беда.
Старик помедлил, держа в руках веревку и бутылку, потом пожал плечами и принялся рыться в своих мешках.
– А ты ничего не слыхал насчет свадьбы в здешних местах? – спросил я. Лудильщики – они всегда ухо к земле держат.
– Это у Маутенов-то? – он завязал один мешок и принялся рыться в другом. – Должен тебя огорчить, ты ее пропустил. Свадьба была вчера.
От его небрежного тона у меня засосало под ложечкой. Если бы там произошла резня, лудильщик об этом уж точно знал бы! Меня вдруг посетила кошмарная мысль: я влез в долги и забрался так далеко в горы зазря…
– А ты там был, да? А не случилось ли там чего-то необычного?
– Вот она! – лудильщик обернулся, держа в руках простецкую небеленую домотканую рубаху. – Не особо красивая, увы, но зато новая. Ну, как новенькая.
Он приложил ее к моей груди, чтобы прикинуть размер.
– Так что свадьба-то? – снова спросил я.
– А? Свадьба? Да ничего. Я там не был. Но, насколько я знаю, свадьба была шикарная! Маутены выдавали замуж единственную дочку и уж расщедрились на славу! За несколько месяцев готовились.
– То есть ты не слышал о том, чтобы там случилось что-то необычное? – уточнил я. Сердце у меня упало.
Он сокрушенно пожал плечами:
– Да говорю же, не был я там. Я последние пару дней по рудникам мотался, – он кивнул на запад. – Торговал со старателями и с теми, кто живет в горах.
Тут он постучал себя по голове, как будто только что что-то вспомнил: