Я вспомнил свой разговор с Деохом, вспомнил о том, что, как ни тяжела моя судьба, ее судьба наверняка куда тяжелее. А с чем был бы готов мириться я сам, если бы у меня была возможность заручиться покровительством могущественного аристократа? На что готов был бы пойти, чтобы найти человека, который даст мне денег на струны для лютни, позаботится о том, чтобы я был сыт и одет, защитит меня от злобных мелких ублюдков наподобие Амброза?
И я проглотил все свои предыдущие замечания и понимающе улыбнулся в ответ:
– Ну, тогда пусть он хотя бы окажется достаточно богат, чтобы это окупило все твои хлопоты, – сказал я. – Пусть у него будут мешки и горшки денег, ага?
Уголок ее губ приподнялся, и я почувствовал, как она расслабилась, радуясь тому, что я не собираюсь ее осуждать.
– Так уж все тебе и расскажи!
А глаза у нее заиграли, отвечая: «Ну да!»
– Я из-за него сюда и приехала, – продолжала она. – Он потребовал, чтобы я присутствовала на этой свадьбе. Свадьба была куда более деревенская, чем я рассчитывала, но… – Она пожала плечами: мол, у этих аристократов прихоти бывают самые необъяснимые. – Я рассчитывала, что мой будущий покровитель там тоже будет… – Она запнулась, рассмеялась. – Чушь какая-то, верно?
– Просто придумай ему какое-нибудь имя, – предложил я.
– Выбери сам, – сказала она. – Вас же учат именам в университете?
– Аннабель! – предложил я.
– Ну уж нет, – со смехом возразила она, – не стану я называть своего потенциального покровителя «Аннабелью».
– Герцог Богатти?
– Ну, ты просто дурака валяешь! Попробуй еще раз.
– Ну, тогда скажи, когда я наткнусь на то, которое тебе понравится… Федерик Фривольный. Фрэнк. Феран. Форю. Фордейл…
Она качала головой, а мы тем временем поднялись на вершину холма. Когда мы, наконец, очутились на самом верху, на нас налетел порыв ветра. Денна ухватилась за меня, чтобы не упасть, я вскинул руку, защищая глаза от пыли и палой листвы. И удивленно закашлялся: гонимый ветром листок влетел прямо мне в рот, и я принялся давиться и отплевываться.
Денне это показалось ужасно забавным.
– Ну вот и хорошо, – сказал я, выуживая листок изо рта. Листок оказался желтый, в форме наконечника копья. – Ветер все решил за нас. Господин Ясень.
– А не Ива? – спросила она, разглядывая. – Есть ивы с листьями похожей формы…
– Нет, – сказал я, – точно ясень! А потом, ива ведь женского рода…
Она кивнула с серьезным видом, хотя глаза у нее так и прыгали.
– Ну, Ясень так Ясень.
Когда мы выходили из рощицы, растущей на вершине холма, ветер налетел снова, опять осыпал нас мусором и улегся. Денна шагнула в сторону, ворча и протирая глаза. Той части моего предплечья, на которой лежала ее рука, вдруг сделалось очень холодно.
– Обугленные руки Господни! – сказала она, отряхивая лицо. – Мякины в глаза нанесло…
– Это не мякина, – возразил я, глядя вниз. Не далее как в пятидесяти футах от нас стояла россыпь обугленных домов, видимо, еще недавно бывшая хутором Маутенов. – Это пепел.
Я увел Денну в рощицу, которая заслоняла от ветра и заодно от хутора. Я дал ей свою бутылку с водой, и мы присели отдохнуть на поваленное дерево, пока она промывала глаза.
– Знаешь что, – осторожно начал я, – тебе же не обязательно туда ходить. Я твои вещи сам поищу, ты только скажи, где ты их оставила.
Глаза у нее слегка сузились:
– Я вот не пойму, это заботливость такая… или снисходительность…
– Я же не знаю, чего ты насмотрелась этой ночью. Я не знаю, насколько деликатно следует с тобой обращаться.
– Я, как правило, в особой деликатности не нуждаюсь, – сухо отрезала она. – Я тебе не кисейная фиалка!
– Фиалки кисейными не бывают.
Денна посмотрела на меня, моргая покрасневшими глазами.
– Ты, видимо, хотела сказать либо «нежная фиалка», либо «кисейная барышня». Ты уж определись…
– Ну вот это уж точно снисходительность! – твердо сказала она.
– Ну да, я хотел тебе показать, как это выглядит, – ответил я. – Для сравнения. Чтобы ты не путалась, когда я стараюсь быть заботливым.
Мы некоторое время смотрели друг на друга в упор, наконец Денна отвела глаза и снова их потерла.
– Ну ладно, хорошо, – согласилась она. Она запрокинула голову и плеснула себе на лицо еще воды, отчаянно моргая.
– На самом деле я почти ничего и не видела, – сказала она, промакивая лицо рукавом. – Я немного поиграла им перед свадьбой, потом еще поиграла, пока все готовились к ужину. Я все ждала своего… – она слабо улыбнулась, – господина Ясеня, но понимала, что спрашивать о нем я не рискну. Мало ли что, вдруг это все тоже очередное испытание!