Она умолкла, нахмурилась.
– У него есть способ подавать мне знаки. Дать мне знать, что он поблизости. И вот я извинилась, отошла и встретилась с ним возле амбара. Мы отошли немного в лес, и он принялся меня расспрашивать: кто там, сколько народа, как они выглядят…
Она сделалась задумчива.
– Вот теперь, когда я об этом думаю, – пожалуй, это и в самом деле было испытание. Он хотел проверить, насколько я наблюдательна.
– Что-то он больно на шпиона смахивает, – заметил я.
Денна пожала плечами.
– Мы где-то с полчаса бродили по лесу, разговаривали. Потом он что-то услышал и велел мне ждать его там. А сам направился к хутору, и его не было довольно долго.
– Долго – это сколько?
– Минут десять? – она пожала плечами. – Знаешь ведь, как бывает, когда кого-нибудь ждешь. Было темно, я замерзла и хотела есть. – Она обхватила себя поперек живота и подалась немного вперед. – Боги, мне и теперь есть хочется. Жалко, что я не…
Я достал из котомки яблоко и протянул ей. Роскошные были яблоки: алые как кровь, сладкие, хрустящие. Те самые яблоки, о каких мечтаешь всю зиму, но появляются они всего на несколько недель, осенью.
Денна взглянула на меня с любопытством.
– Я в свое время много путешествовал, – объяснил я, достав второе яблоко для себя. – И много голодал в свое время. Поэтому я обычно ношу с собой что-нибудь поесть. Когда будем устраиваться на ночь, я тебе приготовлю нормальный ужин.
– Он еще и готовить умеет…
Она вгрызлась в яблоко и запила его глотком воды.
– В общем, мне показалось, что я слышу крики, и я пошла назад в сторону хутора. Обогнув утес, я отчетливо услышала крики и вопли. Я подошла еще ближе и почувствовала запах дыма. И увидела сквозь деревья отсветы пожара…
– Какого они были цвета? – спросил я. Рот у меня был набит яблоком.
Денна пристально взглянула на меня, вид у нее вдруг сделался подозрительный.
– А почему ты спрашиваешь? – спросила она.
– Ой, извини, я тебя перебил, – сказал я, проглатывая прожеванное яблоко. – Ты сперва дорасскажи, а потом я все объясню.
– Я уже и так много всего наговорила, – сказала она. – А ты вот ни словом не упомянул о том, зачем явился в этот богом забытый уголок.
– До магистров университета дошли странные слухи, и меня прислали проверить, правда ли это, – сказал я. Соврал я гладко и уверенно. Я даже не обдумывал эту ложь заранее, само вырвалось. Сейчас, когда мне нужно было мгновенно принять решение, я никак не мог рассказать ей всю правду о своих поисках чандриан. Я не мог вынести мысли, что Денна будет меня считать за помешанного.
– Разве университет занимается такими вещами? – спросила Денна. – Я-то думала, вы там просто сидите и книжки читаете.
– Некоторые так и делают, – признался я. – Но когда до нас доходят странные слухи, кому-нибудь приходится съездить и выяснить, что там произошло на самом деле. Когда людьми овладевают предрассудки и суеверия, они начинают поглядывать в сторону университета и думать: «А кто это тут у нас балуется с темными силами, которые лучше бы оставить в покое? А кого бы это нам бросить в большой пылающий костер?»
– И часто ты такими вещами занимаешься? – она помахала рукой с недоеденным яблоком. – Расследованиями всякими?
Я помотал головой:
– Да нет, просто попался магистру под горячую руку. И он позаботился о том, чтобы я вытянул короткую соломинку во время жеребьевки.
Неплохая выдумка, учитывая, что я сочинил все это на ходу. Она бы даже выдержала, если бы Денна вдруг принялась кого-нибудь об этом расспрашивать, потому что отчасти это была правда. Я великолепный лжец, когда нужда припрет. Не самое благородное искусство, но полезное. Оно тесно связано с актерской игрой и рассказыванием историй, и всем трем искусствам я научился у своего отца, а он был великий мастер!
– Ну и брехло же ты, – невозмутимо сказала она.
Я так и застыл, впившись зубами в яблоко. Я вытащил зубы из яблока, оставив белые отпечатки на алой кожице.
– Прошу прощения?
Она пожала плечами:
– Не хочешь говорить – как хочешь. Вот только врать мне не надо, из ложного стремления успокоить или пустить пыль в глаза.
Я набрал воздуха в грудь, помедлил и тихо выдохнул.
– Мне не хочется тебе врать насчет того, зачем я здесь, – сказал я. – Но я беспокоюсь, как бы ты не подумала чего-нибудь не то, если я скажу правду.