Прошло несколько долгих минут, прежде чем мы наконец взяли себя в руки. Денна утерла слезы с глаз и глубоко, судорожно вздохнула. И подвинулась поближе ко мне, так, что ее левый бок плотно прижался к моему правому.
– Слушай, – сказала она вполголоса, глядя вместе со мной с края каменной плиты, – эта скотина не травку щиплет! Она же громадная. Травкой она не прокормится. А ты погляди на ее пасть! Погляди на эти зубы!
– Вот именно. Зубы у нее плоские, а не заостренные. Она питается деревьями. Целыми деревьями. Ты погляди, какая она здоровенная! Где она, спрашивается, столько мяса найдет? Ей десять штук оленей в день надо! Мясом она бы не прокормилась.
Денна повернула голову в мою сторону:
– И откуда ты все это знаешь, а?
– Я про них читал в универе, – сказал я. – Книга называется «Брачные повадки дракка обыкновенного». Пламя он использует как брачный призыв. Вроде как оперение у птиц.
– То есть ты хочешь сказать, что вон та тварь внизу, – Денна молча пожевала губами, подбирая слова, – собирается… э-э… спариться с нашим костерком?
У нее сделался такой вид, как будто она вот-вот снова расхохочется, но потом она судорожно вздохнула и взяла себя в руки.
– Да, это надо видеть!..
Мы оба почувствовали, как камень под нами содрогнулся – дрожь шла от земли снизу. Одновременно с этим сделалось заметно темнее.
Посмотрев вниз, мы увидели, что дракк катается в костре, будто свинья в луже. Земля содрогалась под извивающимся ящером, который давил собой костерок.
– Эта зверюга, наверное, весит… – Денна не договорила и покачала головой.
– Тонн пять, – навскидку сказал я. – Это как минимум.
– А ведь она может до нас добраться. Она может повалить эти камни…
– Ну, не знаю, не знаю, – я похлопал камень, стараясь говорить уверенней, чем чувствовал себя на самом деле. – Они тут давно стоят. Мы в безопасности.
Катаясь по нашему костру, дракк раскидал горящие дрова по всей вершине холма. Теперь он направился туда, где в траве тлело полусгоревшее бревнышко. Дракк принюхался и повалился на бок, вдавив бревнышко в землю. Потом снова поднялся на ноги, еще раз принюхался к бревнышку и сожрал его. Он его не жевал. Он заглотал бревнышко целиком, как лягушка заглатывает кузнечика.
Дракк повторил это несколько раз, обходя по кругу костер, теперь почти потухший. Принюхается, покатается на горящих дровах, потушит их и сожрет.
– Пожалуй, это логично, – заметила Денна, наблюдая за дракком. – Он выдыхает пламя, а живет в лесу. Если бы у него не было в голове чего-то, что заставляет его гасить пламя, долго бы он не прожил.
– Наверное, поэтому он и явился сюда, – сказал я. – Костер наш увидел.
Понюхав и повалявшись так несколько минут, дракк вернулся к плоской россыпи углей, в которую теперь превратился наш костер. Несколько раз обошел вокруг него, потом зашел на костер и улегся. Я вздрогнул, но ящер только завозился, как наседка, устраивающаяся на яйцах. Вершина холма под нами была теперь совсем темной, ее озарял лишь бледный свет луны.
– И как это я про них никогда не слышала? – сказала Денна.
– Они очень редко встречаются, – сказал я. – Люди их, как правило, убивают, не понимая, что они относительно безобидны. А плодятся они довольно медленно. Вот этому, пожалуй, лет двести, и он достиг максимальных размеров. – Я с восхищением посмотрел вниз. – Ручаюсь, во всем мире наберется не больше пары сотен дракков такой величины!
Мы наблюдали за ним еще пару минут, но внизу все затихло. Денна зевнула так, что чуть челюсть себе не вывихнула:
– Боги, как же я устала! Ничто так не выматывает, как уверенность в собственной близкой смерти.
Она повернулась на спину, потом на бок, потом снова развернулась ко мне лицом, пытаясь устроиться поудобнее.
– Господи, как же тут холодно-то! – Ее заметно передернуло. – Теперь понимаю, отчего он разлегся на нашем костре!
– Можно слезть и взять одеяло, – предложил я.
Денна фыркнула:
– Нетушки!
И принялась дрожать, обняв себя руками за плечи.
– На, – я встал и снял плащ. – Закутайся. Не так много, но все-таки лучше голого камня. – Я протянул ей плащ. – Ты спи, а я покараулю и послежу, чтобы ты не свалилась.
Денна долго смотрела на меня, и я думал, что она примется отговариваться. Но она, помолчав, взяла плащ и закуталась в него.