– Даже удивительно, что ты заметила, – сказал я. – Единственный человек, который мне об этом говорил, был мой прежний наставник. А он был арканист, то есть это, в общем, его работа – обращать внимание на всякие мелочи.
– Ну, обращать внимание на всякие мелочи, связанные с тобой, – это как раз моя работа.
Она слегка склонила голову набок.
– Людей, наверное, отвлекают твои волосы. Они такие яркие. Это… это действительно отвлекает. А лицо у тебя, на самом деле, очень выразительное. Ты его постоянно контролируешь, даже то, куда смотрят твои глаза. Но не их цвет. – Она слабо улыбнулась. – Вот сейчас они бледные. Словно зеленоватый иней. Ты, наверное, ужасно напуган.
– Подозреваю, это старая добрая похоть, – сказал я нарочито грубо. – Нечасто красивые девушки подпускают меня так близко.
– Ой, ты все время врешь, да так красиво… – сказала она, отведя взгляд и потупившись. – Я умру?
– Нет, – твердо ответил я. – Точно нет.
– А можно… – она подняла на меня взгляд и снова улыбнулась. Глаза у нее были влажные, но она не плакала. – Можно, ты скажешь это вслух?
– Ты не умрешь, – сказал я, вставая. – Пошли, посмотрим, не убрался ли наш приятель ящер.
Мне надо было ее растормошить и отвлечь, так что мы оба еще немного попили и залезли обратно на смотровую площадку. Дракк лежал и спал на солнышке.
Я воспользовался случаем и запихал одеяло и вяленое мясо к себе в котомку.
– Раньше мне было неловко грабить мертвеца, – сказал я. – Но теперь…
– Ну, по крайней мере теперь мы знаем, почему он прятался в глуши с арбалетом и зачем устроил себе эту смотровую площадку, – сказала Денна. – Эта небольшая тайна раскрыта.
Я начал было завязывать котомку, но спохватился, и арбалетные болты тоже прихватил.
– А это зачем? – спросила Денна.
– Ну, они тоже денег стоят, – сказал я. – Я задолжал денег одной опасной особе. Мне каждый пенни дорог…
Я умолк и задумался.
Денна посмотрела на меня, и я понял, что ее осенила та же идея.
– А ты знаешь, сколько стоит такое количество смолы? – спросила она.
– На самом деле нет, – сказал я, думая о тридцати сковородах, в каждой из которых лежит блинчик черной, липкой смолы размером с суповую тарелку. – Думаю, что много. Ужасно много.
Денна переступила с ноги на ногу.
– Квоут, я даже не знаю, что я об этом думаю. Я видела, как девушки подсаживались на это зелье. Да, мне нужны деньги, – она с горечью рассмеялась. – У меня теперь даже сменной одежды не осталось. – Вид у нее сделался озабоченный. – Но я не уверена, настолько ли они мне нужны.
– Я про аптекарей думал! – поспешно сказал я. – Они очищают эту смолу и получают лекарство. Это сильное обезболивающее. Правда, аптекари заплатят куда меньше, чем если бы мы обратились к людям другого сорта, но все-таки лучше полкаравая…
Денна широко улыбнулась:
– Полкаравая меня вполне устроит! Особенно сейчас, когда этот таинственный козел, мой покровитель, взял и исчез.
Мы вернулись в ущелье. На этот раз, выйдя из тесного прохода, я смотрел на выпарные сковороды совсем иным взглядом. Теперь каждая из них была равносильна увесистой монете у меня в кармане. Плата за следующую четверть, новая одежда, возможность рассчитаться с Деви…
Я видел, что Денна смотрит на поддоны с тем же завороженным видом – только у нее, пожалуй, взгляд был более остекленевший, чем у меня.
– А ведь я на это год могла бы прожить свободно, – сказала она. – И не зависеть ни от кого…
Я сходил в сарайчик и достал нам с нею по скребку. Потрудившись несколько минут, мы собрали все черные, липкие куски в один ком величиной с дыньку.
Денна слегка вздрогнула, потом, улыбнувшись, посмотрела на меня. Щеки у нее разгорелись.
– Мне что-то вдруг так хорошо стало! – Она скрестила руки на груди, потерла плечи. – Очень, очень хорошо. Не думаю, что дело только в мыслях об этих деньжищах.
– Это смола, – сказал я. – Тебя только сейчас накрыло – это добрый знак. Если бы это случилось раньше, я бы встревожился.
Я посмотрел на нее серьезно.
– Теперь слушай. Если вдруг почувствуешь тяжесть в груди или дышать станет трудно – сразу дай мне знать. Если ничего из этого не произойдет, значит, все будет в порядке.
Денна кивнула, глубоко вздохнула и с шумом выпустила воздух.
– О Ордаль, светлый ангел небесный, как же мне хорошо! – Она испуганно взглянула на меня – но при этом все сильнее расплывалась в улыбке. – И что, теперь я на это подсяду, да?