Давным-давно, много лет назад, за много миль отсюда, был на свете Мир-Тариниэль. Сияющий город. Стоял он среди высоких гор, точно самоцвет в королевском венце. Представьте себе город, огромный, как Тарбеан, но только на каждом углу каждой улицы там бил сверкающий фонтан, или росло зеленое дерево, или стояла статуя, столь прекрасная, что гордые мужи плакали, глядя на нее. И здания его были высоки и изящны, высечены из самой горы и украшены белокаменной резьбой, что еще долго после наступления вечера хранила свет солнца.
Владыка Мир-Тариниэля звался Селитос. Едва взглянув на любую из вещей, Селитос сразу видел и понимал ее сокровенное имя. В те дни многие были способны на такое, однако же Селитос был самым могущественным именователем из всех, кто жил в его время.
Народ, который хранил Селитос, любил своего владыку. Решения его были верны и справедливы, и никто не мог склонить его к фальши и притворству. И такова была сила его взора, что мог он читать в сердцах людей, точно в книгах, написанных крупными буквами.
И была в те дни обширная империя, и в империи той бушевала ужасная война. Звалась та война Войной Творения, империя же звалась Эрген. И хотя ни до тех пор, ни поныне не бывало на свете ни империи столь могущественной, ни войны столь ужасной, однако же ни от войны, ни от империи не осталось ничего, кроме легенд и преданий. И даже в исторических трактатах о них упоминается не иначе, как о сомнительных слухах, давно уже рассыпавшихся прахом.
Война эта длилась столь долго, что люди уже и не помнили времен, когда небо не было затянуто дымом пожарищ. Некогда по всей империи стояли сотни гордых городов. Ныне же от них остались лишь руины, усеянные трупами павших. Глад и мор царили повсюду, в иных местах царило такое отчаяние, что матери уже не могли набраться надежды, чтобы давать имена своим детям. Однако же восемь городов уцелело. Звались они Белен, Антус, Ваэрет, Тинуза, Эмлен и города-близнецы, Мурилла и Мурелла. Последним же был Мир-Тариниэль, величайший из всех них и единственный, не затронутый столетиями войны. Ибо его защищали горы и отважные солдаты. Однако же подлинной причиной покоя в Мир-Тариниэле был Селитос. Ибо силой взора своего неусыпно следил он за горными перевалами, что вели в возлюбленный его город. И покои Селитоса находились в самой высокой из городских башен, дабы мог он обнаружить любое нападение прежде, чем оно превратится в угрозу.
Прочие же семь городов, не владея могуществом Селитоса, обеспечивали себе безопасность иными способами. Полагались они на толстые стены, на камень и сталь. Полагались они на силу рук, на отвагу, мужество и кровь. И потому полагались они на Ланре.
Ланре сражался с тех пор, как впервые сумел поднять меч, и к тому времени, как у него переломался голос, он уже был ровней дюжине взрослых мужей. Женился он на женщине по имени Лира, и любовь его к ней была буйной страстью, что свирепей ярости.
Грозна и мудра была Лира, и могущество ее было не меньше могущества Ланре. Ибо у Ланре была сила его руки и преданность верных мужей, Лира же знала имена всего, что есть на свете, и силой своего голоса способна была убить человека или остановить бурю.
Шли годы, и Ланре с Лирой сражались плечом к плечу. Они спасли Белен от внезапного нападения, избавив город от врагов, что готовы были застать его врасплох. Они собрали воинство и убедили города в том, что необходимо заключить союз. За многие и многие годы оттеснили они врагов империи прочь. И народ, что цепенел в отчаянии, мало-помалу увидел теплые проблески надежды. Они надеялись на мир, и надежда эта была связана с Ланре.
А потом случилась «Блак при Дроссен-Торе». «Блак» на тогдашнем языке означает «битва», и битва при Дроссен-Торе была самой великой и ужасной из битв той великой и ужасной войны. Три дня без отдыха сражались они при свете солнца, три ночи без отдыха – при свете луны. И ни та, ни другая сторона не могла взять верх, и ни те, не другие не желали отступать.
О самой же битве могу я сказать лишь одно. При Дроссен-Торе погибло больше людей, чем живет сейчас во всем мире.
Ланре все время оказывался там, где битва кипела страшнее всего, там, где он был всего нужнее. Меч Ланре не покидал его руки и ни разу не отдыхал в ножнах. И вот под конец, весь в крови, средь поля трупов, встал Ланре один на один против ужаснейшего из врагов. То был огромный зверь с чешуею черного железа, и дыхание зверя было тьмой, сокрушающей мужей. Сразился Ланре со зверем и поверг его. Принес он победу своей стороне, но ценой его жизни куплена была та победа.