Я спустился по лестнице в подвал Траписа. Очень странно было спускаться по этой лестнице в башмаках. Приходя сюда, я привык чувствовать под ногами холодный сырой камень.
Когда я вошел в коридорчик, навстречу мне из внутренних помещений появился оборванный мальчишка с маленьким зимним яблочком в руке. Увидев меня, он остановился как вкопанный, потом насупился и подозрительно сощурился. Опустив глаза, он грубо протиснулся мимо меня.
Я машинально отбросил его руку от своего кошелька, обернулся и уставился на него: я был так ошеломлен, что просто язык отнялся. Мальчишка вылетел на улицу. Я был смущен и расстроен. Мы ж раньше никогда друг у друга не воровали! На улице – да, на улице каждый сам за себя, но подвал Траписа был для нас практически святилищем, вроде церкви. Никто из нас не стал бы рисковать все испортить…
Я миновал последние несколько шагов, отделявшие меня от комнаты, и с облегчением увидел, что все остальное там по-прежнему. Траписа на месте не было – видно, ушел собирать милостыню на детей. В комнате стояло шесть топчанов, все были заняты, и еще несколько детей лежали на полу. Несколько чумазых уличных мальчишек толпились вокруг большой корзины на столе, расхватывая зимние яблоки. Они обернулись и угрюмо, с ненавистью уставились на меня.
И тут я все понял! Они меня просто не узнали. Чистый, прилично одетый, я выглядел как какой-нибудь мальчик из хорошей семьи, который забрел сюда по ошибке. Я перестал быть своим.
И тут как раз вернулся Трапис. Под мышкой он держал несколько больших лепешек, в другой руке нес орущего ребенка.
– Ари, – сказал он одному из мальчиков у корзины, – поди помоги. У нас новая гостья, ее надо переодеть.
Мальчик подбежал и взял у Траписа ребенка. Трапис положил хлеб на стол, рядом с корзиной, и все дети уставились на него. У меня внутри все перевернулось. На меня Трапис даже не взглянул. А вдруг и он меня не узнает? А вдруг велит убираться прочь? Я не знал, что я стану делать тогда. Я принялся пятиться к двери.
Трапис принялся указывать пальцем на ребят:
– Так-так, посмотрим… Дэвид, слей и выскобли бочонок с питьевой водой. А то он что-то плесневеть взялся. Когда управишься, пусть Натан накачает туда воды.
– А можно мне хлеба на двоих? – попросил Натан. – Мне для брата…
– Твой брат и сам может прийти за хлебом, – мягко возразил Трапис, потом, видно, что-то почуял и пристально взглянул на мальчика. – С ним что-то случилось?
Натан кивнул, не поднимая глаз.
Трапис положил руку парнишке на плечо:
– Ну, веди его сюда, посмотрим, что с ним такое.
– Да у него нога! – выпалил Натан, готовый разрыдаться. – Она горячая-горячая, и он совсем не может ходить!
Трапис кивнул и указал на следующего мальчишку:
– Йен, помоги Натану привести брата.
Ребята убежали.
– Тарн, раз Натан ушел, натаскай тогда воды, ладно? А ты, Квоут, сбегай за мылом! – он протянул мне полпенни. – К Марне, в Прачечные. Ты ей скажи, для кого это, она тебе самое лучшее даст.
У меня встал ком в горле. Узнал! Я вам даже не возьмусь объяснить, какое облегчение я испытал. Трапис был для меня чем-то вроде семьи. И мысль о том, что он может меня не признать, была просто ужасна.
– Я не могу, Трапис, мне некогда, – замявшись, ответил я. – Я уезжаю. Вверх по реке, в Имре.
– Да ну? – переспросил Трапис, помолчал, пригляделся ко мне. – Ах, ну да, похоже на то!
Ну да, конечно. Трапис никогда не обращал внимания на одежду, он видел только самих детей.
– Я зашел, чтобы сказать, где мои вещи. На крыше свечного заводика есть место, где сходятся три кровли. Там лежат кое-какие вещи: одеяло, бутылка. Мне это все теперь не нужно. Там ночевать хорошо, если кому надо: там сухо. Там никто не бывает…
Я осекся.
– Молодец, что сказал. Я пошлю туда кого-нибудь из ребят, – ответил Трапис. – Иди сюда!
Он подошел и неуклюже обнял меня, уколов мне щеку бородой.
– Я всегда радуюсь, когда кому-нибудь из вас удается вырваться, – тихо сказал он мне. – Я уверен, что у тебя все будет в порядке, но если что – ты всегда можешь вернуться, если понадобится.
Одна из девочек на соседней койке заметалась и застонала. Трапис отодвинулся от меня и обернулся к ней.
– Что такое, что такое, – заторопился он в ее сторону, шлепая по полу босыми ногами. – Тише, тише. Что такое, что такое…
Глава 33
Море звезд
На площадь Гуртовщиков я вернулся с котомкой на плече. В котомке была смена одежды, каравай дорожного хлеба, чуток вяленого мяса, мех с водой, иголка с ниткой, кремень с огнивом, перья и чернила. Короче, все, что разумный человек берет с собой в путь на случай нужды.