Вилем согласно хмыкнул.
— Я и чувствую себя по-другому, — признался я. — Хорошо, но по-другому.
Мы втроем пылили по дороге в Имре. День стоял теплый и солнечный, и мы особенно не спешили.
— Ты выглядишь… спокойным, — продолжал Симмон, пробегая рукой по волосам. — Чтоб я так чувствовал себя, как ты выглядишь.
— Чтоб я так чувствовал себя, как я выгляжу, — буркнул я.
Симмон не хотел сдаваться.
— Ты выглядишь более твердым. — Он скорчил рожу. — Нет. Скорее… тугим.
— Тугим? — Напряжение выдавило из меня смешок, и я немного расслабился. — Как может человек быть тугим?
— Ну, — он пожал плечами, — будто сжатая пружина.
— Это из-за того, как он себя держит, — сказал Вилем, нарушая обычное задумчивое молчание. — Спина прямая, шея вытянута, плечи назад. — Он тыкал пальцем, иллюстрируя свои слова. — Когда он шагает, вся ступня целиком ставится на землю. Не носок, как будто бы он бежит, не пятка, как будто колеблется. Он ступает твердо, заявляя о своем праве на каждый шаг.
Я на секунду смешался, попытавшись пронаблюдать за собой — бесполезное занятие.
Симмон искоса посмотрел на Вилема.
— Кто-то много общается с Кукловодом?
Вилем легким пожатием плеч выразил согласие и бросил камень в Дерево на обочине дороги.
— А кто этот Кукловод, которого вы оба все время упоминаете? — спросил я, чтобы перевести внимание с себя. — Я сейчас помру от любопытства, знаете ли.
— Ты точно можешь помереть, — сказал Вилем.
— Большую часть времени он проводит в архивах, — нерешительно сказал Сим, зная, что касается больной темы. — Трудно будет вас познакомить с тех пор, как… ну, ты знаешь…
Мы подошли к Каменному мосту, древней арке из серого камня, изогнувшейся над рекой Омети между Университетом и Имре — больше пятидесяти метров от одного берега до другого и подъем метров на двадцать в верхней точке. Каменный мост окружало больше легенд и историй, чем любую другую университетскую достопримечательность.
— Сплюнь на удачу, — настоятельно посоветовал Вилем, когда мы начали подниматься на мост, и сразу же проиллюстрировал собственный совет. Симмон последовал его примеру, плюнув с моста с ребяческой щедростью.
Я чуть не сказал: «Удача здесь ни при чем» — слова магистра Арвила, сурово повторяемые тысячи раз в медике. Я с минуту покатал их на кончике языка, поколебался и тоже плюнул.
«Эолиан» располагался в самом сердце Имре, его передняя дверь выходила на центральную мощеную площадь города. Здесь были скамейки, несколько цветущих деревьев и мраморный фонтан, дробящий до тумана брызги над статуей сатира, преследующего группу полуодетых нимф, чья попытка убежать казалась в лучшем случае притворной. Вокруг слонялись хорошо одетые люди, почти треть их — с каким-нибудь музыкальным инструментом. Я насчитал по меньшей мере семь лютней.
Когда мы подошли к «Эолиану», привратник коснулся края широкополой шляпы и отвесил небольшой поклон. Он был двухметрового роста, сильно загорелый и мускулистый.
— Это будет стоить одну йоту, молодой господин. — Он улыбнулся, когда Вилем отдал ему монету.
Потом он повернулся ко мне все с той же солнечной улыбкой. Посмотрев на футляр моей лютни, он поднял бровь:
— Приятно видеть новое лицо. Вы знаете правила?
Я кивнул и отдал ему йоту.
Он повернулся и указал внутрь помещения:
— Видите стойку? — Было трудно не заметить несколько изогнутых метров красного дерева в дальнем углу зала. — Видите, где конец стойки поворачивает к сцене? — Я кивнул. — Человека на табурете?
Если решите побороться за дудочки, он тот, с кем следует поговорить. Звать Станчион.
Мы с ним одновременно отвернулись от зала. Я забросил лютню повыше на плечо.
— Спасибо… — Я сделал паузу, не зная его имени.
— Деоч. — Он снова непринужденно улыбнулся.
Я протянул ему руку во внезапном порыве.
— Деоч значит «пить». Можно, я потом угощу тебя?
Он смотрел на меня долгую секунду, потом рассмеялся — расслабленный счастливый звук, выпрыгивающий прямо из груди, — и сердечно потряс мою руку.
— Буду только рад.
Деоч выпустил мою руку и взглянул мне за спину.
— Симмон, это ты притащил этого молодца?
— На самом деле он меня. — Симмон выглядел немного выбитым из колеи моим кратким обменом любезностями с привратником, но я не мог понять почему. — Не думаю, что кто-нибудь может его куда-нибудь затащить. — Он передал Деочу йоту.
— Охотно верю, — сказал Деоч. — Есть в нем что-то такое, что мне по нраву. Что-то волшебное. Надеюсь, он нам сегодня сыграет.