— Один из магистров в Университете как-то сказал мне, что существует семь слов, которые заставят любую женщину полюбить тебя. — Я подчеркнуто небрежно пожал плечами. — Я как раз думал, какие это слова.
— Ты поэтому столько говоришь? Надеешься случайно наткнуться?
Я открыл рот, чтобы парировать. Потом, увидев искорки в ее глазах, сжал губы, пытаясь побороть прилив краски к щекам. Денна положила ладонь на мою руку.
— Не молчи со мной, Квоут, — сказала она мягко. — А то я соскучусь по звуку твоего голоса.
Она отхлебнула вина.
— Кроме того, тебе не надо их искать. Ты уже произнес их, когда мы впервые встретились. Ты сказал: «Я все думаю, что ты здесь делаешь». — Она беспечно махнула рукой. — С того самого мгновения я стала твоей.
Мой разум метнулся назад, к нашей первой встрече в караване Роунта. Я был поражен.
— Я и не думал, что ты запомнила.
Денна выдержала паузу, отрывая кусок от буханки, и вопросительно посмотрела на меня.
— Запомнила что?
— Меня. Нашу встречу в караване Роунта.
— Да ладно, — поддразнила она. — Как я могла забыть рыжего мальчишку, бросившего меня ради Университета?
Я был слишком ошеломлен, чтобы объяснять, что не бросал ее. На самом деле нет.
— Ты не говорила об этом.
— Как и ты, — парировала она. — Может, это я думала, что ты меня забыл.
— Забыл тебя? Как я мог?
Она улыбнулась, потом посмотрела себе на руки.
— Ты удивишься, сколько всего мужчины могут позабыть, — сказала она, потом чуть повеселела. — А может, и нет. Не сомневаюсь, что ты тоже забывал всякое.
— Я помню твое имя, Денна. — Было приятно говорить ей это. — Зачем ты взяла новое? Или Денна — это было имя, которое ты носила только по дороге в Анилен?
— Денна, — мягко произнесла она. — Я уже почти забыла ее. Глупенькая была девочка.
— Она была как раскрывающийся цветок.
— Кажется, я перестала быть Денной давным-давно.
Она потерла обнаженные руки и оглянулась, словно внезапно испугавшись, что кто-то может нас здесь найти.
— Тогда мне называть тебя Дианне? Тебе так больше нравится?
Ветер заколыхал свисающие ветки ивы, когда Денна наклонила голову, чтобы взглянуть на меня. Ее волосы повторили движение ветвей.
— Ты очень любезен. Кажется, «Денна» мне от тебя нравится слышать больше. Когда ты его произносишь, оно звучит по-другому. Нежно.
— Тогда пусть будет Денна, — решительно сказал я. — А кстати, что произошло в Анилене?
Лист ивы слетел вниз и запутался у нее в волосах. Она рассеянно отбросила его.
— Ничего приятного, — сказала она, избегая моего взгляда. — Но и ничего неожиданного.
Я протянул руку, и она отдала мне хлеб.
— Что ж, я рад, что ты вернулась, — сказал я. — Моя Алойна.
Денна нарочито громко откашлялась.
— Ну уж если кто-то из нас Савиен, то это я. Ведь я искала тебя, — сказала она. — Дважды.
— Я тоже ищу, — запротестовал я. — Кажется, у меня просто нет таланта тебя находить. — (Она театрально закатила глаза.) — Если ты сможешь указать время и место, где тебя лучше искать, это весь мир перевернет… — Я мягко умолк, превращая свои слова в вопрос. — Может быть, завтра?
Денна искоса посмотрела на меня и улыбнулась.
— Ты всегда так осторожен, — сказала она. — Я никогда не видела, чтобы мужчина подходил так осторожно. — Она вгляделась в мое лицо, словно в головоломку, которую можно разгадать. — Пожалуй, завтра благоприятным временем будет полдень. В «Эолиане».
Меня окатила волна тепла от мысли, что я увижу ее снова.
— Я все думаю, что ты здесь делаешь, — подумал я вслух, вспоминая разговор, произошедший, кажется, так давно. — А ты еще тогда обозвала меня лжецом.
Денна наклонилась вперед, утешительно коснувшись моей руки. От нее пахло земляникой, а ее губы опасно краснели даже в лунном свете.
— Как хорошо я тебя знала, даже тогда.
Мы проговорили много ночных часов. Я осторожными кругами подходил к рассказу о своих чувствах, не желая быть слишком смелым. И думал, что Денна, наверное, делает то же самое, но не был уверен. Мы как будто исполняли какой-то сложный модеганский придворный танец, где всего несколько сантиметров разделяют партнеров, но они — если достаточно искусны — никогда не касаются друг друга.
Такой была и наша беседа, но не потому, что нам не хватало прикосновений, ведущих дальше, — мы как будто еще и странно оглохли. И танцевали очень старательно, не очень представляя, какую музыку слышит партнер, а может, и не уверенные, танцует ли он вообще.