Мола подняла взгляд, ее губы изогнулись в легкой улыбке.
— Похоже, жар не повредил позолоте твоего языка. — Она отложила перо. — Как чувствует себя остальное?
— Ноги хорошо, только онемели, поэтому я предполагаю, что обжегся, но вы уже что-то с этим сделали. — Я приподнял простыню, заглянул под нее и аккуратно подоткнул обратно. — Еще я, кажется, донага раздет. — Меня вдруг охватила паника: — Фела в порядке?
Мола серьезно кивнула и подошла ближе к кровати.
— У нее пара синяков — ты ее уронил — и немного опалены щиколотки. Но она в лучшей форме, чем ты.
— А как остальные из артной?
— На удивление хорошо, если учитывать все обстоятельства. Несколько ожогов, обычных и химических. Один случай отравления металлом, но не сильного. Обычно при пожарах главная проблема — дым, но то, что горело сегодня, похоже, вообще не дымило.
— Оно давало что-то типа аммиачного дыма. — Я сделал глубокий вдох, проверяя легкие, и с облегчением сказал: — Но мои легкие, кажется, не обожжены. Я вдохнул всего раза три, пока проходил.
Раздался стук, и в дверь просунулась голова Сима.
— Ты тут не голый, случаем?
— В основном да, — сказал я. — Но опасные части прикрыты.
За Симмоном вошел Вилем, явно нервничающий.
— Ты уже совсем не такой розовый, как раньше, — сказал он. — Полагаю, это добрый знак.
— Ноги у него еще поболят, но необратимых повреждений нет, — сказала Мола.
— Я принес чистую одежду, — жизнерадостно сообщил Сим. — Та, в которой ты был, сгорела.
— Надеюсь, ты выбрал что-нибудь подходящее из моего обширного гардероба? — сухо поинтересовался я, чтобы скрыть смущение.
Сим отмахнулся от моего комментария.
— Ты вышел без башмаков, но я не нашел другой пары у тебя в комнате.
— У меня нет другой пары, — сказал я, принимая груду одежды от Сима. — Ну и ладно. Я и раньше ходил босиком.
Короче, я вышел из всего приключения без серьезных повреждений. Но прямо сейчас на мне не было ни одного места, которое бы не болело. По тыльным сторонам рук и шеи прошелся огонь, а на тех местах, где меня коснулся огненный туман, остались легкие химические ожоги.
Несмотря на все это, я прохромал три долгих километра через реку в Имре, надеясь, против всякого смысла, что все еще смогу застать ожидающую меня Денну.
Деоч задумчиво наблюдал за мной, пока я шел через двор к «Эолиану», потом внимательно оглядел сверху донизу.
— Господи, парень. Ты выглядишь так, будто упал с лошади. Где твои башмаки?
— И тебе доброе утро, — саркастически отозвался я.
— Добрый день, — поправил он, многозначительно посмотрев на солнце. Я начал протискиваться мимо него, но он поднял руку и остановил меня. — Боюсь, она ушла.
— Черное… хреново проклятье, — выдохнул я, слишком усталый, чтобы как следует обругать судьбу.
Деоч с симпатией посмотрел на меня.
— Она спрашивала о тебе, — сообщил он утешительно. — И ждала довольно долго, почти час. Дольше, чем я когда-либо видел.
— Она ушла с кем-нибудь?
Деоч посмотрел на свои руки, играющие с монеткой.
— Она не из тех, кто долго остается в одиночестве… — Он снова сочувственно посмотрел на меня. — Нескольким она дала от ворот поворот, но потом ушла с одним парнем. Не думаю, что она действительно была с ним, если ты меня понимаешь. Она искала покровителя, а этот парень имел как раз такой вид. Светловолосый, богатый — ну, ты знаешь таких.
Я вздохнул.
— Если ты случайно увидишь ее, передай… — Я замялся, пытаясь придумать, как описать то, что случилось. — Можешь сделать, чтобы «непреодолимые обстоятельства» прозвучали более поэтично?
— Наверняка смогу. Я опишу ей твой жалкий вид, и босоногое состояние тоже. Заложу тебе добрый крепкий фундамент попресмыкаться вдоволь.
Я улыбнулся против воли:
— Спасибо.
— Может, дать тебе выпить? — спросил он. — Немного рановато для меня, но я всегда могу сделать исключение для друга.
Я покачал головой:
— Мне надо возвращаться. У меня дела.
Я поковылял обратно к Анкеру и обнаружил, что в общем зале собралась целая толпа взволнованных людей, судачивших о пожаре в артной. Не желая отвечать ни на какие вопросы, я уполз за крайний столик и попросил служанку принести мне миску супа и кусок хлеба.
Пока я ел, мои чувствительные уши подслушивателя ловили обрывки рассказов разных людей. Только тогда, услышав эту историю от других, я понял, что совершил.
Я привык, что люди говорят обо мне. Как я уже рассказывал, я активно создавал себе репутацию. Но тут все получилось по-другому: это было настоящее. Люди успели разукрасить историю всевозможными подробностями, но сердце ее осталось прежним: я спас Фелу. Бросился в огонь и вытащил ее в безопасное место. Прямо как прекрасный принц из сказки.