— Есть. — Она усмехнулась и подмигнула мне.
— Потом несильная мания, немного бреда, если доза была достаточно высокой, потом истощение всех сил.
— О, тогда я просплю целую ночь, — обрадовалась Денна. — Ты не можешь всерьез собираться убить эту тварь. Чем ты это сделаешь? Острой палкой?
— Так я его только взбешу. Требон отсюда всего в восьми километрах, а маленькие фермы еще ближе. Только представь, что он может натворить.
— Но как? — повторила она. — Как убить такую тварь?
Я повернулся к крошечному сараю.
— Если нам повезет и у этого парня было достаточно здравого смысла, чтобы купить запасной арбалет…
Я начал копаться в сарае, выбрасывая из дверей барахло. Мешалки, ведра, скребки, совки, еще ведра, бочонок.
Бочонок был размером с небольшую бочку эля. Я вынес его из сарая и приоткрыл крышку. На дне лежал промасленный мешок с упругим комом смолы деннера, раза в четыре раза большим, чем мы с Денной уже наскребли.
Я вытащил мешок и положил его на землю, открыв, чтобы Денна тоже посмотрела. Она заглянула внутрь, задохнулась, потом запрыгала.
— Теперь я смогу купить пони! — рассмеялась она.
— Не знаю, как насчет пони, — сказал я, произведя в голове расчет, — но думаю, прежде чем мы поделим деньги, тебе надо купить хорошую полуарфу. А не какую-то унылую лиру.
— Да! — обрадовалась Денна и вдруг обвила меня руками в диком восторженном объятии. — А тебе… — Она с любопытством посмотрела на меня, ее перемазанное сажей лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. — Чего ты хочешь?
Я не успел ничего сказать — позади взревел драккус.
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ ЯД
Рев драккуса был подобен реву трубы, если вы сможете вообразить трубу величиной с дом, отлитую из камня, грома и расплавленного свинца. Я почувствовал его не в груди, а в ногах — от него задрожала земля.
Мы чуть с ума не сошли от этого рева. Макушка Денниной головы врезалась мне в нос, и я пошатнулся, ослепленный болью. Денна этого не заметила, поскольку в этот момент споткнулась и упала, путаясь в ногах и руках и хохоча.
Пока я помогал Денне подняться, послышался далекий треск и грохот, и мы осторожно пробрались обратно на смотровую площадку.
Драккус скакал и прыгал, словно одуревший щенок. Он сшибал деревья, как мальчишка сшибает стебли кукурузы в поле.
Затаив дыхание, я смотрел, как драккус подошел к огромному, будто серовик, столетнему дубу. Он встал на задние лапы и поставил передние на одну из нижних веток, как будто хотел залезть на нее. Ветку — размером почти с дерево — разорвало в щепки.
Драккус снова встал на задние лапы и посильнее надавил на дерево. Я наблюдал, уверенный, что он вот-вот напорется на сломанный сук, но зазубренное копье твердого дерева только проскребло по его груди и раскрошилось. Драккус с размаху врезался в ствол, и тот хоть и не сломался, но треснул со звуком, подобным удару молнии.
Драккус сделал круг, подпрыгнул, плюхнулся наземь и принялся кататься по острым камням. Выпустив огромный язык пламени, он снова ударил в расколотый дуб огромным плоским клином головы. На этот раз дерево рухнуло; его корни вырвались из земли, взметнув фонтан земли и камней.
Единственным, о чем я мог размышлять, была тщетность попыток хоть как-то ранить это существо. Для этого требовалось куда больше сил, чем я мог собрать.
— Нет никакого способа убить его, — сказал я. — Это все равно что сражаться с бурей. Как его вообще можно ранить?
— Мы сбросим ее со скалы, — будничным тоном сообщила Денна.
— Ее? — переспросил я. — Почему ты думаешь, что это «она»?
— А почему ты думаешь, что это «он»? — парировала она и потрясла головой, будто пытаясь прочистить ее. — Да ладно, без разницы. Мы знаем, что его тянет к огню. Давай просто разожжем костер и свесим его с ветки. — Она указала на несколько деревьев, наклонившихся над пропастью. — А затем, когда он бросится, чтобы потушить огонь… — Она обеими руками изобразила, как что-то падает.
— Думаешь, это сможет ему повредить? — с сомнением спросил я.
— Ну, — сказала Денна, — если смахнуть муравья со стола, он не разобьется, хотя для муравья это все равно что упасть со скалы. Но если кто-нибудь из нас спрыгнет с крыши, то ушибется, потому что мы тяжелее. Отсюда вывод: чем больше существо, тем сильней оно ударяется. — Она многозначительно посмотрела на драккуса. — А больше его вряд ли кто-то бывает.
Конечно, она была права. Она говорила о квадратно-кубическом соотношении, хотя не знала, как это назвать.
— По крайней мере, это ему повредит, — продолжала Денна. — Потом, ну не знаю, мы можем скатить на него камни или что-нибудь в этом роде. — Она посмотрела на меня. — В моей идее что-то не так?