В стране, где полностью отсутствовало разнообразие в производстве товаров народного потребления, во всех сферах культуры и быта, любая вещь, произведенная не в Советском Союзе, необычайно ценилась.
В 1961 году на экране вышел комедийный фильм «Иностранцы», где в комичной форме показали «золотую молодежь» в погоне за вожделенными иностранными лейблами. В ходу было все: от креповых носков до пластинок, штампованных из рентгеновских снимков.
В столь закрытой стране спрос превышал предложение, и подобные занятия всегда были связаны с риском. Для этого придумывались целые схемы и специальные ритуалы, чтобы узнать человека и определить по принципу «свой — чужой».
Например, когда встречались фарцовщик и потенциальный покупатель, продавец после нечаянного толчка как бы случайно должен был обронить пачку зарубежных сигарет и спросить у покупателя, не его ли они. Это был один из многих сигналов, что придумывались изобретательными подпольными бизнесменами, которые очень быстро распространились в народе.
В общем, в условиях тотальной расхлябанности, полного отсутствия дисциплины и взяточничества все больше и больше процветали подпольные производства на государственных заводах, часть продукции которых реализовывалась нелегально, в обход государства. Ну а что касалось фарцовщиков, то они государство вообще никогда не принимали в расчет…
Обо всем этом думал Емельянов, глядя на упитанного Леху Арбуза, который, судя по его лоснящейся физиономии, с каждым днем жил все лучше и лучше.
Леха неверно истолковал его взгляд, потому что поежился и отвел глаза в сторону.
— Слышь, гражданин начальник, — неожиданно произнес он. — Тут на вас джинсы хорошие есть. Ливайсы, фирмá. И дубленка… Вы, если чего, свистните, так я сразу…
— Ты что, сука, думаешь, что я с тебя взятки брать буду? — зло фыркнул Емельянов. — Сучонок ты конченый!
— Обижаете, — действительно обиженно шмыгнул Леха носом. — Я же к вам со всей душой, а вы…
— На хрена мне твоя душа? Гроша ломаного не стоит в базарный день! — снова фыркнул Емельянов. — Давай по существу. Итак, Дато Минзаури пришел за вещами.
— Ко мне пришел потому, что знал — я впаривать самострок не буду, у меня все по-честному. И сказал, что Паук скоро освобождается, а на вещи люди деньгами скинулись. Ну, я сразу понял, что все было не так просто… И люди эти… Из этих самых.
— Почему? — Емельянов вдруг понял, что это в разговоре с Лехой беспокоит его больше всего — связь Паука со спецслужбами, с вышестоящими органами, с КГБ, которые готовы были покупать дорогостоящие вещи, которые Паук наденет после своего освобождения. — Почему?
— Потому, что много было денег! — Леха прямо встретил его взгляд. — Понимаете, много! Кем был Паук? Он вор. Пусть вор солидный, с положением, но откуда у него такие деньги? Если в тюрягу загремел, значит, хорошо прошарили его при всех обысках, все отобрали, что имел! Так уж прошерстили… А Дато — тоже, из той же серии. Шваль, по нынешним меркам! И вдруг с деньгами…
— Может, воры скинулись, из общего часть выделили? — спросил Емельянов, хотя сам совсем не верил в сказанное.
— Нет, — Леха покачал головой, — я видел деньги. Я знаю людей, у которых есть деньги. Много денег. И они не будут валандаться с такой швалью, как Дато и Паук.
— А КГБ будет? — ехидно улыбнулся Емельянов.
— КГБ будет, если им это надо для дела, — Леха спокойно выдержал его взгляд. — Ну вот, вы сами сказали. Я-то это не хотел говорить. Произносить эти три буквы — что черта вызывать! Вы знали, что черти эти делами сейчас занимаются по фарце?
— Знаю. Дальше что? — Опер раздраженно пожал плечами.
— А то, что у них есть деньги, у высших чинов КГБ, — понизил голос Леха. — Это вы все думаете… А я-то точно знаю! У них есть деньги. И вот кто-то из них страшно был заинтересован в этом вашем Пауке. Так сильно, что готов был заискивать и гардероб ему готовить для освобождения.
— Почему заискивать? — не понял Емельянов.
— Потому, что Паук был для них шваль! Они кто? Сейчас властители мира! Вон их как все боятся. Куда там Пауку… Паук был ничтожество. А они готовы были покупать ему шмотье.
— Да уж, интересно бы узнать кто… — задумался вслух Емельянов, — и зачем… Этот Дато часом не проговорился?
— Из него разве слово выдавишь? — Леха брезгливо поморщился. — Когда нужно ему, строит из себя полудурка. Одно ясно, что шмотки любит. Когда Пауку покупал, он и себе прибарахлился, за чужой счет, — в голосе Арбуза почувствовалось отвращение.