— Какая причина смерти? — нахмурился ученый.
— Ему перерезали вены. А перед этим опоили настойкой опиума. Вены перерезали в виде перевернутых крестов. Он умер от потери крови.
— Кем он был? Извините, что я спрашиваю. Просто он одет дорого, но безвкусно. Мне доводилось видеть таких пижонов. Всегда оставляли не лучшее впечатление, — профессор вскинул на него глаза.
— Он был вором, — прямо сказал Емельянов.
— Что мог хотеть вор от черной магии? Зачем он пошел на черную мессу, что попросить?
— Попросить, черная месса? — Емельянов просто потерял дар речи.
— Этот человек участвовал в черной мессе. «Моя вина» — это ирония, так убийца издевается и над ним, и над вами. На черную мессу не идут просто так. Значит, у него было очень серьезное желание. Оно могло быть?
— Да, могло, — Емельянов сразу подумал о том, что Дато Миназаури хотел приобрести сферу влияния своего покойного друга, попросить встать вместо Паука. Однако если учесть, что Дато не знал о смерти Паука, а предполагал, что Паук где-то временно скрывается, от этого попахивало подлостью. А подлость — тайком занять место Паука — все-таки была достаточным поводом для того, чтобы идти на черную мессу.
— Понятно, — кивнул ученый, — вы о чем-то подумали. О чем-то, что доказывает мои слова. Что же вы хотите узнать?
— Я хочу узнать, действительно ли мы имеем дело с сатанинской, оккультной сектой, или это просто маньяк, помешанный на религиозной символике. Религиозный фанатик, — прямо сказал Емельянов.
— Были еще трупы с такими символами? — нахмурился профессор.
— Нет. Это первый.
— Будут еще. Обязательно.
— Почему вы так думаете?
— Потому, что этого человека принесли в жертву на черной мессе. Он думал, что идет просить благосклонности Сатаны, но на самом деле принесли в жертву его. Он был католиком, так?
— Я не знаю. Он был грузином по национальности.
— Часть Грузии — католики. Есть регионы, в которых исповедают католическую религию. Значит, он был католиком.
— Это важно? — поморщился Емельянов.
— Конечно! Принести в жертву католика — большая честь.
— Значит, речь все-таки идет о сатанинской секте.
— Да. Это секта. И, судя по всему, они не так давно начали проводить сатанинские мессы. Вы знаете, что 1966 год считается первым годом Века Сатаны?
— Что? — Емельянов удивился. — А каким будет последний год?
— Последнего года не будет. С первого года своего века Сатана будет захватывать власть все больше и больше, до тех пор, пока окончательно не воцарится на земле.
— Этого не будет, — хмыкнул Емельянов.
— Еще как будет! Сатана олицетворяет все то, что люди любят больше всего на свете, — свободу, деньги, похоть, власть. Раз уж Сатана появился на земле, он не отступит от нее уже никогда.
— Странный разговор у нас получается, — Емельянов поерзал на месте.
— Я предупреждал, что так будет. Вы хотите вернуться к своим фотографиям? Пожалуйста! На черной мессе ему дали одурманивающий напиток с опиумом, а затем заставили перерезать себе вены. Или сделали это сами.
— Разве можно заставить?
— Запросто! В оккультных сектах широко используются свойства трав. Есть такие травы, которые повышают внушаемость, и человек может сделать все, что угодно. Ваш убитый уже попал в ад.
— То есть вы отрицаете, что это религиозный фанатик?
— Абсолютно. Надпись на латыни, черный воск, перевернутые кресты — это сатанинские символы. А знаете, мне в голову пришла одна мысль. Я уже слышал кое-что подобное. Давайте сделаем так. Я постараюсь разведать для вас новую информацию — кто эти люди и как они появились здесь. А потом мы встретимся с вами еще раз, попозже. И я расскажу все, что мне удалось узнать. Хорошо?
— Конечно! Спасибо вам огромное! — Емельянов и не рассчитывал на такой удачный результат.
— Мне и самому стало интересно, это же моя специальность. Так что до встречи! Позвоните дней через десять.
— Обязательно!
Профессор еще раз взял в руки снимки, внимательно посмотрел, нахмурился и бросил их на стол. Затем шутовски раскланялся и направился к выходу. Молоденькие студентки, бывшие в зале, не сводили с него глаз.
Емельянов аккуратно открыл дверь и боком протиснулся в кабинет следователя прокуратуры Сергея Ильича. Несмотря на то что он не выносил прокурорского, они были связаны общим делом.
— Наслышан, как и все здесь, — нахмурился Сергей Ильич. — Ты сколько рапортов на этого Грищенко написал? Три?
— Четыре, — Емельянов сел напротив стола, закинул ногу на ногу, стараясь держаться вальяжно. — Сил моих больше нет. Он издевается. Ошибки в заключениях. Во всем ошибки!