Глава 21
Дождь, очевидно, шел ночью. Не выспавшись, Емельянов спросонок угодил ногой в ближайшую лужу и, забрызгавшись, чертыхнулся в голос. День и без того обещал быть паршивым, а тут еще эти лужи… И без того тротуары в Одессе не отличались гладкостью и удобством. После дождя это были сплошные лужи и колдобины.
Всю ночь Емельянов не спал. Его мучили странные мысли о том, что он попал в центр какого-то огромного спрута, и этот спрут, шевеля щупальцами, затягивает его все глубже и глубже.
Казалось бы, два совершенно разных дела: дело о самоубийстве скрипача Лифшица и дело об убийстве вора Паука. Между знаменитым на весь мир музыкантом и вором, трижды сидевшим в тюрьме, не было ничего общего. Эти люди были абсолютно разными по социальному происхождению, по своим достижениям, образованию, интеллекту, уму. Более того — вряд ли они когда-то могли пересекаться в жизни, если только вор Паук не грабанул квартиру знаменитого состоятельного скрипача. Впрочем, эту информацию Емельянов уже проверил. Не грабил. Да и по рамкам современного мира скрипач не был так уж богат.
Не цеховик, не валютчик, не партийный бонза. Не было в его квартире добычи, способной привлечь внимание вора в законе Паука, опытного домушника, который воровал с детства. Уж Паук умел свою добычу распознать.
Емельянов не поленился, взял в архиве дела Паука и изучил его методы. Вор оплетал свою жертву паутиной слежки и информации, как настоящий Паук. Он изучал все о своей жертве: членов семьи, привычки, распорядок дня, кто в какой комнате находится. Даже то, спит жертва с открытой форточкой или нет.
Неделями слежки Паук плел вокруг своей жертвы сеть. И в один прекрасный день совершал верный ход. Он выяснял удачный момент, когда в квартире никого не будет и можно зайти с наименьшими потерями. Пробирался и выносил абсолютно все.
Но Паук любил богатую добычу. Последней его жертвой был цеховик, который шил мужские брюки, подделывая их под знаменитые лейблы. В подвале своего дома на Слободке он сколотил подпольный цех, в котором шились подделки.
Улучив момент, в воскресенье, когда цех не работал, а вся семья цеховика отправилась на пикник к общим знакомым, Паук вместе с двумя подельниками проник в дом и вынес колоссальную добычу. Добычей этой стала импортная техника, золото, бриллианты, натуральные меха и деньги — 20 тысяч советских рублей.
После того, как Паука взяли у скупщика краденого в попытке сбыть меховые шубы, цеховик тоже попал в поле зрения правоохранительных органов. Цех накрыли, имущество конфисковали, а цеховик получил 15 лет строгого режима. Так что Паук знал, куда лез.
Он вряд ли пошел бы в квартиру скрипача. Поэтому Емельянов допускал мысль, что Паук вообще не был знаком со скрипачом, не слышал о нем и не видел никогда в жизни.
Однако почему-то между этими делами сыщики из КГБ поставили знак равенства. Вернее, один сыщик, Печерский. Ведь именно он дал распоряжение эти дела прикрыть. Закрыть оба дела, не расследовать. Спустить на тормозах. Появился сам и на трупе в «Ракушке», и в квартире после смерти скрипача. Почему? Что было общего между этими двумя людьми? Почему за этими делами так пристально следит КГБ?
Емельянов взял два листка бумаги и тщательно записал все, что знает по каждому делу. Выходило не так уж много. А главное, точек соприкосновения не было. Разная смерть. Разная жизнь. Причины смерти тоже вряд ли могли быть общими.
Расписывая в подробностях информацию по каждой смерти, Емельянов вдруг пришел к выводу, что одна общая точка, объединяющая эти дела, все-таки есть. Это причина и мотивы смерти.
Смерть скрипача никак не была похожа на самоубийство. На теле обнаружили синяки. Причины, по которым скрипач мог покончить с собой, были неизвестны. То же самое было и с Пауком.
Он умер вроде бы от естественных причин — остановка сердца, разрыв аорты, но в крови были обнаружены следы непонятного вещества. Причины, по которым кто-то мог желать смерти Пауку и избавиться от него, были неизвестны.
Вроде бы две смерти, в которых нет криминала, — однако это было неправдой. И у обоих было два странных, совсем необъяснимых обстоятельства.
Скрипач, который не употреблял алкоголь или употреблял его очень умеренно, напился перед своей смертью. У Паука срезали подушечки пальцев, чтобы нельзя было снять отпечатки, проверить их по картотеке и сразу определить его уголовное прошлое. Эти два обстоятельства никак нельзя было объяснить.
После долгих раздумий, после того, как были исписаны оба листка бумаги, Емельянов пришел к важному выводу: обе эти смерти связаны между собой. Иначе вокруг Емельянова не ходил бы кругами один и тот же человек — Печерский. Оба этих дела хотели закрыть самым неожиданным образом. Значит, между ними существовала связь. И Емельянов четко понимал: обнаружить эту связь необходимо во что бы то ни стало.