У большинства жителей СССР не было информации о деятельности диссидентов, не имевших возможности печататься в официальных СМИ, да, в общем, они и не стремились получать подобные сведения. Сравнительно немногочисленный самиздат был почти незаметен на фоне миллионных тиражей официальных печатных изданий.
Особое место внутри диссидентского мира занимало правозащитное движение, которое объединило разрозненные проявления независимой гражданской и культурной инициативы в единое целое. В 1960-х годах 45 % всех инакомыслящих составляли ученые, 13 % — инженеры и техники.
Советское руководство принципиально отвергало идею существования какой-либо оппозиции в СССР, тем более отвергалась возможность любого диалога с диссидентами. Напротив, в стране провозглашалось идейное единство общества, а к диссидентам относились как к отщепенцам и врагам. Официальная пропаганда стремилась представить диссидентов агентами западных спецслужб, а диссидентство — как своего рода профессиональную деятельность, которая щедро оплачивалась из-за рубежа.
Уголовное преследование диссидентов до 1960 года осуществлялось на основании п.10 ст. 58 Уголовного кодекса 1926 года — «контрреволюционная агитация». Эта статья предусматривала лишение свободы на срок до 10 лет. А с 1960 года — на основании статьи 70 — «антисоветская пропаганда» — предусматривалось лишение свободы на срок до 7 лет и 5 лет ссылки.
С 1966 года также была введена статья 190 — «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». Эта статья предусматривала лишение свободы на срок до 3 лет.
Кроме того, для уголовного преследования применялись статьи 142 — «нарушение закона об отделении церкви от государства и школы от церкви» и 227 — «создание группы, причиняющей вред здоровью граждан». А также были статьи о тунеядстве и нарушении режима прописки. Очень часто подбрасывали оружие, наркотики или патроны, чтобы «обнаружить» их при обысках и возбудить дела по соответствующим уголовным статьям.
В новой программе партии, объявленной на XXII съезде КПСС в октябре 1961 года, был провозглашен переход от государства «диктатуры пролетариата» к «общенародному государству».
Однако подобные заявления носили по существу пропагандистский характер. Изменения не затронули социальные, экономические характеристики общества, функции и структуры диктатуры пролетариата и его репрессивной системы.
Несмотря на частичные изменения в законодательстве, призывы к укреплению социалистической законности и половинчатую реабилитацию репрессированных, основной институт тайной полиции был сохранен полностью, а правовое государство так и не было создано.
Прекращение массовых репрессий и решение поставить органы госбезопасности под коллективный контроль Политбюро, а не одного генерального секретаря, как было при Сталине, было продиктовано стремлением номенклатуры к самосохранению. Ведь под каток репрессий попали многие партийцы.
Организованный в марте 1954 года при Совете Министров СССР Комитет государственной безопасности — КГБ, продолжил борьбу с «врагами» партии уже в новых условиях. Отказавшись от массовых арестов и расстрелов, тайная полиция прибегла к новым методам подавления потенциально нелояльных граждан и инакомыслящих.
Акцент теперь делался на профилактических мерах воздействия, социальной профилактике, более тщательном социальном контроле с помощью сетей осведомителей и доверенных лиц, а также с помощью структур Первых отделов, формально отвечавших за сохранение режима секретности. Широкое применение получили методы оперативной психологии, психологического подавления инакомыслящих и их деморализации.
После вступления в 1960 году в силу нового Уголовного кодекса статья 70 — «антисоветская агитация и пропаганда» — стала излюбленной для КГБ. Рука об руку с этой статьей шла статья 72 — «организационная деятельность, направленная на совершение особо опасных государственных преступлений, а равно участие в антисоветской организации». Эти два статьи полностью противоречили статье 125 советской Конституции, гарантировавшей гражданам свободу слова, печати, митингов и собраний.