И знакомый эксперт начал свой рассказ. И хотя Емельянов многое из услышанного знал, выслушал его с большим интересом.
Еще до начала Второй мировой войны немецкие разведорганы вели активную разведывательную работу путем заброски агентуры, подготовленной в индивидуальном порядке. За несколько месяцев до начала крупномасштабных военных действий против СССР абверштелле «Кенигсберг», «Вена», «Краков» организовали ряд разведывательно-диверсионных школ, в которых велась подготовка агентов для последующего их использования против СССР.
В первый период своего существования вышеупомянутые школы комплектовались из эмигрантской молодежи и членов различных антисоветских организаций. Выпускники этих заведений забрасывались на советскую территорию с разведывательными и диверсионными задачами. Однако со временем практика показала, что агенты из эмигрантской среды плохо ориентируются в советской действительности, что служит основной причиной их провалов.
С развертыванием военных действий на Восточном фронте немецкие разведорганы приступили к расширению сети разведывательно-диверсионных школ. Такие органы были созданы при штабе «Валли», ACT «Остланд», при разведывательных и диверсионных командах абвера, действовавших при немецких армейских группировках.
Агентов для обучения стали вербовать в основном из военнопленных, согласившихся сотрудничать с абвером, из перебежчиков и антисоветски настроенных лиц, оставшихся на оккупированной территории. Органы абвера делали главную ставку на бывших военнопленных, полагая, что из них можно быстрее подготовить агентов и внедрить их в советские воинские части.
Подбор агентуры производили официальные сотрудники школ, а также эмигранты, которые специально посещали пункты приема военнопленных, пересыльные и стационарные лагеря. В первую очередь агенты подбиралась из перебежчиков и лиц, давших ценные показания при пленении, а также зарекомендовавших себя в работе на немцев в лагерях военнопленных, и лиц, подвергавшихся репрессиям со стороны Советской власти. При этом принималась в расчет прежняя профессия и личные качества будущего агента. Преимущество отдавалось медикам, радистам, связистам, саперам и вообще лицам, имевшим достаточно широкий кругозор.
Агенты из среды гражданского населения набирались по рекомендации немецкой контрразведки и руководства антисоветских организаций. Еще одной базой для вербовки потенциальных агентов являлись добровольческие формирования.
Как правило, с каждым из кандидатов перед вербовкой проводилась индивидуальная беседа для выяснения его биографических данных, связей в СССР, личных качеств, отношения к советскому строю, к немцам и прочее. Вербовкой также занималась внутрилагерная агентура, которая производила предварительное «прощупывание» кандидата.
В этих же целях вербовщики привозили в лагеря военнопленных своих агентов, которые действовали под видом таких же попавших в плен бойцов.
Лиц, согласившихся работать на немцев, немедленно изолировали от остальных военнопленных и направляли в специальные проверочные лагеря или уже непосредственно в школы. При вербовке зачастую применяли методы подкупа, провокации и угрозы. При этом приглянувшегося кандидата часто арестовывали за действительные или мнимые проступки и предлагали ему искупить свою вину работой на противника.
После этого завербованных проверяли на практической работе в качестве агентов-контрразведчиков, карателей и полицейских. Окончательное оформление вербовки проводилось в школе и в проверочном лагере. После этого на большинство агентов заполнялась подробная анкета, бралась подписка о добровольном сотрудничестве с немецкой разведкой, агенту присваивался псевдоним, под которым он числился в школе.
В ряде случаев агента приводили к присяге на верность Рейху и дактилоскопировали.
Преподавательский и инструкторский состав разведшкол вербовался из эмигрантов и коллаборационистов, бывших советских офицеров, «повязанных» с немецкой разведкой выполнением спецзаданий в советском тылу. Общее руководство школами осуществляли немцы — кадровые сотрудники разведки.