«Бывает же такое: как начнётся чёрная полоса в жизни, так хоть вешайся. Всё норовит пойти наперекосяк. И ничего с этим не сделаешь», — промелькнула в голове, философская мысль. Её не особо интересовал мужчина, столь услужливо взявшийся её доставить до места. Сколько с новой силой возобновившееся мысли о её личной драме. Ноги и руки произвольно болтались, в глазах стояла пелена, а по щекам текли горючие слёзы.
Около квартиры она стояла уже на своих двоих. Из глаза как постфактум выкатилась последняя слеза, и Маша сглотнула. К горлу снова подступила тошнота. Она с трудом открыла входную дверь ключом, вконец исцарапав дверную скважину, и мужчина (она надеялась, что он всё-таки не маньяк), которого ей послал не иначе как сам Господь Бог, помог ей дойти до дивана, где она и приземлилась, глядя на него мокрыми от слёз стеклянными глазами.
***
Утром Маша больше походила на зомби. Веки опухли, перед глазами стояла белая пелена. Первая мысль — сумочка! Она хаотично шарила глазами по комнате и взгляд упал на ключи, лежащие поверх рекламных листовок на журнальном столике. Сумка и кошелек валялись рядом в кресле. И честь, кажется, тоже была не задета…
— Как это неловко! Ни дай Бог встретить его ещё раз. Я же сквозь землю провалюсь от стыда! — заныла она, схватившись за больную голову. Радовало, что сегодня всё-таки суббота, и можно никуда не ходить.
Ещё одна небольшая инспекция по квартире, и Маша совсем успокоилась: мужчина из такси оказался намного порядочнее, чем можно было предположить, выслушивая его ёрничество.
— А что это я, в конце концов? Почему мне должно быть перед ним стыдно! — воскликнула Маша и схватилась за голову. Слова гулко ударили в голову. — Хотя конечно стыдно. Одно хорошо, что я совершенно не помню как он выглядит. Дай Бог и не узнаю вовсе, встретив его на кривой дорожке. А не узнаю и стыдно не будет, — обрадовалась она собственному выводу.
Если бы незнакомец походил на парня её мечты, она наверняка обратила на него внимание. А глядя на того, из такси, она могла сказать с полной уверенностью: ни вчера, ни в какой-либо другой день, она ни за что не обратила бы на него внимание сама.
Такие мужчины были не в её вкусе. Средний рост, серые тусклые волосы, впалая грудь… Или он сутулился? При первом взгляде следы мышц обнаружить не удалось. А значит их нет. Ни то, ни другое, ни тем более отсутствие мускулатуры не могло вызывать в ней симпатии. Толстые роговые очки говорили о плохом зрении, и не только: двойные линзы с трудом увеличивали размер его небольших глаз.
— Получается он страшненький? — восстанавливая образ незнакомца, решила она. И сразу вспомнила Аньку, свою подругу. Анька вечно повторяла, что выбирать нужно страшненьких. Мол, они никуда не сбегут и на них никто не позарится. Но правилу своему не следовала, и жаловалась, дура, рыдая в трубку и размазывая сопли по лицу.
И она, Маша, как дура. С единственной разницей — она бросал парней раньше, чем они бросали её. Не позволяла им в себе разочаровываться. Они разочаровывали и умоляли о прощении. Да, да, да всякий раз! Как она не сопротивлялась, как не жалко было потраченного времени и чувств, но она бросала. Жгла мосты, не позволяя втаптывать себя в грязь. Один раз оступившись, человек оступится снова. Аксиома. И чем больше он будет строжиться над собой, тем больше вероятности. А почему? Если сопротивляется, значит есть чему. Значит соблазн оступиться растёт с каждым днём!
Она всерьёз задумалась о том, стоит ли попробовать завести отношения с кем-то таким невзрачным, как вчерашний помогатель?
— Интересно, невзрачного джентльмена ещё никто не прибрал к рукам?
Маша открыла холодильник: хоть шаром покати. В шкафчиках, где у нормальных людей хранятся крупы и кашки быстрого приготовления, пусто. Даже доширака ни одной пачки не осталось. Только в столе под раковиной из контейнера торчали длинные рога прошлогодней картошки.
— Ааааа, — застонала Маша, опускаясь на табурет. В животе заурчало, и она сжалась в комочек, заглушая звуки этого симфонического оркестра. Препротивно давило под ложечкой из-за выпитого накануне спиртного. Обычно Маша не пила. Стаканчик пива с подружками, и то крайне редко. Пить у неё не получалось. На голодный желудок она быстро пьянела, а потом маялась с животом. На фоне диет прогрессировал гастрит. Но с диетами завязано. Боясь потолстеть, много продуктов Маша всё равно не покупала — с её-то аппетитом можно есть непрерывно. А нет еды — и искушения нет. Аксиома!