Мартен хотел крикнуть в ответ что-нибудь обидное, но Булька несильно царапнул его, давая понять, что надо промолчать.
— Я тут ни разу не был, — оглянувшись вокруг, сказал Мартен.
Это вырвалось случайно, но вдруг стало понятно, что это на самом деле так.
— Правда? — приподнял бровь Эхуанг. — Не удивительно. У тебя и лицо, и одежда не характерные для здешних мест. Сразу видно чужестранца.
Старик внезапно остановился и положил свою сухую ладонь на плечо мальчика.
— Ты не бойся, я тебе вреда не причиню. Я единственный в этом городе, кто не хочет тебе сделать больно. И чем быстрее мы с тобой сработаемся, тем у тебя больше шансов остаться в живых, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Мартен.
— И зверька своего уже можешь вытащить из-за пазухи, ему же жарко!
— Что? Откуда…
— Я хоть и старый, но не дурак, — хохотнул Эхуанг. — Твоему питомцу я тоже не причиню вреда. У меня другие цели.
Мартен аккуратно достал Бульку и усадил на плечо. Тот благодарно лизнул мальчика в висок и подставил вспотевшую мордочку ветру.
Глядя на забавную крысу, Эхуанг улыбнулся. Но его улыбка была недолгой. После более внимательного взгляда на зверька она начала медленно сползать с лица, словно воск с горящей свечи.
— Как это… Это же некрос… Живой? Невозможно!!!
Мартен на всякий случай взял крысу в руки и с нажимом спросил:
— Что-то не так?
— Ведь она была мертва! Крыса была мертва! — ошарашенно произнёс старик. — Ещё два часа назад. Я ведь чувствую некротические следы, исходящие от неё. Очень явные. Мгновенная смерть, без мучений. Но крыса жива! Я собственными глазами это вижу!
Эхуанг посмотрел на парня, словно пытаясь выпытать ответ.
— Вам показалось, — отмахнулся Мартен. — Никто её не убивал.
— Нет, не показалось, — старик покачал головой. — Морок я умею определять. Признайся, это ты её оживил?
— Вы, кажется, перегрелись на солнце, господин Эхуанг, — нервно хохотнул мальчик. — Как же я могу…
— Не ври, Мартен! Я маг. Очень сильный маг. Я всё прекрасно вижу. Крыса — а в данном случае ещё и вырожденный потомок зверолюдей, — совсем недавно была мертва.
— Я не волшебник. Может, Фэй Фо… — предположил Мартен и тут же румянец выступил на его щеках — парень не умел врать.
— Нет, точно не Фэй Фо.
Старик провёл рукой по воздуху и что-то прошептал одними губами. Мартену на мгновение показалось, что от руки Эхуанга в воздухе остался едва заметный, сияющий жёлтым, след.
— Нет, точно не он. Какая-то иная магия, никогда такой не видел. Грубая, но сильная как таран. И Сила не из Потока взята… не могу определить откуда именно. Где ты нашёл крысу?
— У себя в камере, — ответил мальчик.
— Выбрось ею! Ради бога — выбрось! Это же оживший мертвец!
— Не выброшу. Этой мой друг.
— Что⁈ Друг⁈
— Да, друг.
Поражённый Эхуанг не знал, что сказать и лишь продолжил сверлить глазами Бульку.
— Вы во мне дыру протрёте! — пискнул крыс, недовольно махнув куцым хвостиком и спрятался в ладонях мальчика.
— Кто тебя оживил? Говори, крыса! — злобно прошипел Эхуанг.
— Кто оживил — тому моё искреннее спасибо. А вот убийце — проклятие, на весь его гнилой род! — ответил Булька.
— Вот ведь язва! — выругался старик. — Ладно, дома разберёмся.
Они миновали площадь и свернули в тесные проулки. Эхуанг, несмотря на шаткую походку, двигался быстро и даже успел несколько раз приложиться к небольшой бутылочке, спрятанной во внутреннем кармане жилета. Мартен же, не привычный к такой дороге, всё время спотыкался об отполированные до блеска выступающие бугорки камней.
— У вас видимо другие дороги! — усмехнулся Эхуанг, видя, как Мартен в очередной раз чуть не растянулся поперёк улицы.
— Не знаю… Наверно.
Чем дальше отдалялись от дворца путники, тем скромнее становились дома. Охра на стенах сменилась обычной белой известью, а потом и вовсе голой глиной. В скором времени хибары поредели, уступая место заросшим пустырям и садам. Повернув к одному из таких садов, старик вывел мальчика к узенькой тропке и сказал:
— Скоро уже придём. Сейчас потопаем прямиком к моему скромному жилищу.
Уже изрядно подуставший мальчик кивнул.
Тропинка и вправду оказалась прямой. По обе стороны Мартен увидел небольшие холмики, издали походившие на свернувшихся в клубки спящих кошек. Каждый такой холмик был украшен небольшим навершием из глины, на котором виднелись иероглифы.
— Это и есть кладбище? — спросил мальчик.
Что-то глубоко в душе подсказывало, что место это довольно странное.