Они прошли вдоль покатого берега и поднялись на пригорок, с которого впервые за весь путь открылся вид на величественный Зачарованный лес.
По отряду прошёлся трепетный рокот — они не подвели Спящего Древнего и его свиту, исполнили данное обещание и дошли до места, о котором слышали только в предсказаниях и легендах. Для этого пришлось обойти не один мир, преодолеть множество препятствий и вступить в схватку с различными сущностями. Но всё позади и теперь они здесь, у границ Зачарованного леса, в котором покоилась главная святыня змеелицых.
Отряд остановился.
Невдалеке, над густой зеленью и плотным сплетением осьминожьей травы возвышалось два могучих дерева. Их некогда белоснежная кора посерела и иссеклась трещинами, похожими на иероглифы местных жителей. Между лесными гигантами затаился сумрак и несмотря на яркий день, в глубине, за деревьями, ничего нельзя было рассмотреть — такой плотной была тьма.
Вожак принюхался, после некоторой паузы удовлетворённо кивнул. Карты не соврали — отряд вышел к Вратам в Зачарованный лес. А значит пришло время вручить дар, чтобы задобрить древние могущественные Силы, стерегущие святое место.
Вперёд вышел боец из авангарда змеелицых, высокий и широкоплечий, явно привыкший к рукопашным схваткам. Лицо его больше всего напоминало крепостную башню — прямое, глаза посажены глубоко, словно в бойницах, подбородок выдаётся вперёд, подобно подошве бастиона, серые редкие волосы гладко зачёсаны, будто тесовая кровля, кожа ребристая как каменные стены башни.
Широкими шагами боец миновал разделяющее его и деревья расстояние и замер возле Врат.
— Шашрах! — в нетерпении прошипел вожак.
Боец кивнул и достал из-за пояса нож. Изогнутое лезвие хищно блеснуло в лучах солнца.
— Шашрах! — крикнул ещё один змеелицый. И вдруг все разом зашипели:
— Шашрах! Шашрах! Шашрах!
Боец вскинул вверх нож, проревел:
— Муши Шашрах!
И вонзил нож себе в живот.
Змеелицые довольно закивали головами.
Надсадно кряхтя, боец стал плавно рассекать свою утробу, ведя нож вниз, к паховой области, разрезая одежду, кожу, плоть, оголяя грязно-розовые внутренности. На траву потекла тёмная кровь.
— Шашрах! — вновь произнёс вожак и в голосе послышалась звенящая сталь.
Боец вытащил нож из раны, отбросил в сторону. Скрепя зубами так, что было слышно даже самым далеко стоящим змеелицым из отряда, жертвенник запустил руку в образовавшийся разрез. Достал оттуда похожую на змею темно-фиолетовую кишку. Начал тянуть.
— Шашрах!
— Шашрах!
— Шашрах!
Своды крон деревьев, хранящие жуткие тайны Зачарованного леса, начали едва заметно покачиваться. Незримые магические нити пришли в движение.
— Сашех! — выплюнул вожак.
Боец захрипел и обессиленно упал на колени. Внутренности продолжали оставаться в его руке.
Из отряда вышел второй боец, поднял лежащий в траве нож и одним скупым движением перерезал жертвеннику горло.
Деревья замерли, густой мрак между ними стал медленно рассеиваться от исходящего из глубины леса голубоватого свечения.
— И-ша! — радостно подытожил вожак.
Дар был принят, Врата отворились, впуская путников.
Глава 8
Свитки магические и свитки запретные
Дом, в котором жил старик, внутри оказался таким же чистым и красивым, как и снаружи. Маг и Мартен вошли в просторную вхожую комнату, огороженную от остального дома деревянной решёткой, проклеенной промасленной бумагой и разулись. Эхуанг обратил внимание на странную обувь юноши, но ничего не сказал.
Мартен с любопытством осмотрел комнату, в особенности две статуи у входа, изображающие спящих фениксов. Не надо было обладать магическим чутьём, чтобы почувствовать — статуи выполняли не только декоративную функцию, но и были самыми настоящими стражами. Веяло от них холодком и невольно охватывал беспричинный страх от одного только взгляда на них.
Булька занервничал и непроизвольно царапнул живот мальчика.
— Прекрати! — шепнул Мартен крысу.
— Охранные стражи! — проворчал тот. — Могут ведь и пожечь!
— Не бойся, они не тронут, — произнёс Эхуанг, аккуратно подтолкнув Мартена вперёд, направляя того к двери.
Они прошли в центральную комнату.
— И что же мы должны сделать? — спросил мальчик, разглядывая огромные, под самый потолок, полки, заставленные глиняными тубусами и свитками.