«Размягчилось сердце. Не к добру это».
— Я видел огненный мираж, — стараясь скрыть дрожь в жёлтых от дешёвого табака пальцах, произнёс Эхуанг. — В пламени пиона и бамбука я увидел чёрный знак — пришествие тени. И она затмит собой ваш свет, мой господин. Ещё я видел…
— Ты пьян, Эхуанг, и всё это плод твоего воспалённого воображения, отравленного вином, — Император тяжело вздохнул, кинул мимолётный взгляд в стрельчатое, забранное затейливым переплётом окно — солнце светило также ярко, несмотря на лёгкую дымку, расстелившуюся по всему небу.
— Да, мой господин, правда ваша, я пьян. Это вышло случайно…
— Когда ты служил во дворце у тебя каждый день были такие же случайности. Ничего не изменилось. Пойди прочь, Эхуанг, ради твоей же безопасности. Я устал от тебя, — и повысив голос, чтобы его услышали стоящие у дверей словно статуи стражи, произнёс: — А тех, кто допустил такое и позволил этому бродяге проникнуть в мой дворец, ждёт суровая кара!
— Но я правда видел! — не унимался мастер. — Вы же знаете, что я никогда не ошибался, что я лучший провидец во всей Провинции.
— Был лучшим, — поправил его Император. — Теперь ты не больше, чем пропойца.
— Ваше Величество! Я не прошу о многом! Лишь хочу предупредить!
— Довольно, — горькая усмешка заиграла на устах Императора. — Ты и так слишком много наговорил. От твоего перегара завянут цветы в императорском саду! Но твоя болтовня, пустая и такая же грязная, как и ты сам, не испортит мне настроения. Сегодня великий день и я не отдам приказ убить тебя, чтобы не проливать нынче кровь. А теперь иди, пока я не потерял терпение.
Эхуанг поднялся, начал что-то бормотать, но владыка остановил его жестом и указал на дверь. Шатающейся походкой Эхуанг благоразумно поплёлся на выход.
— Вперёд! — приказал Император своим носильщикам и те двинулись в тронный зал.
С мрачным нарастанием зазвучал бронзовый гонг. Придворные музыканты прослыли своим умением извлекать из него зловещий и пугающий гул, не прибегая к сильным ударам. Плотная стена звука окружила помещение, отсекая его на время от всего остального пространства. А потом вступили цимбалы и колокольчики, начав играть гимн. Народ, стоявший в ожидании в зале, радостно начал рукоплескать.
Императора внесли внутрь помещения.
— Славься Император! Вечная жизнь и мир! Славься! — начали приветствовать его гости, махая красными флажками, издали похожими на языки пламени.
Император в приветственном жесте поклонился людям. Так предписывали Правила, нарушать которые ещё никто не осмелился за всю тысячелетнюю историю Рода Огня Перворождённого. Император не был исключением.
— Мир нашему дому и жаркий огонь — очагу! — громко произнёс он и музыка стихла.
Народ тоже затих.
Император обвёл всех взглядом. Много было тут знакомых лиц, начиная от придворных и заканчивая государственными служащими. Среди них в первом ряду сидел и юноша Фанг. Чёрные волосы аккуратно уложены в короткий хвост, угловатые выпирающие скулы покрыты белой пудрой, узкие глаза внимательно следят за каждым движением владыки.
«Мальчик мой!», — улыбнулся Император, ощущая как согревающее тепло разливается в груди. Воспоминания о неприятной встрече с пьяницей Эхунгом стали блекнуть.
Архивариус, дождавшись положенного знака от распорядителя церемонии, начал зачитывать длинный документ, в котором рассказывалось о славном прошлом Рода Огня Перворождённого, о его былых заслугах и величии, незыблемом и несокрушимом праве независимости от других Родов, о героях и простых людях, которые бились за славное правое дело, о фениксах и пламени, которое сотворило всё сущее. Текст документа изобиловал сложными, весьма запутанными оборотами, от которых даже на Императора навалилась зевота. Гости же и подавно прятали рты за веерами, чтобы ненароком не вывихнуть челюсти.
Наконец, свиток был перекручен от начала к концу. Архивариус щёлкнул застёжками футляра и торжественно удалился.
— Фанг, сын господина Реншу! — произнёс Император, поднимаясь с трона.
Мальчик тоже встал. Как и полагается в таких случаясь, вышел на центр тронного зала.
— Тебе сегодня исполняется пятнадцать лет, прекрасный возраст! Прими поздравления и пожелания долгой и мирной жизни. Надеюсь, в дальнейшем ты останешься таким же смелым и храбрым человеком, будешь верой и правдой служить своей семье и своему Роду.
Фанг почтительно поклонился.
— А теперь, — Император едва смог сдержать волнение в голосе. — Готов ли ты огласить своё второе имя, которым хочешь, чтобы тебя нарекли?