Всё дело в Слезе Ят, это она даёт вместе с силой ещё и это — слышать покойников. Не сойти бы с ума от этого! Уэн не мёртв, он живой и поэтому нужно стараться не обращать внимание на такое побочное действие артефакта.
Отряды вошли в деревню. Тихие сонные улочки, свежеобожжённые горшки на кольях, меж домиков гуляет ветерок, треплет серые тряпки, сушащиеся на верёвке, из живых — никого. Видимо все в поле. Где-то далеко плачет ребёнок, лениво тявкает собака.
Уэн хотел дать команду проверить окрестности, но его помощник Тао сбил все планы. Выйдя вперёд, он громко, надрывая глотку, закричал:
— Вставай с колен, народ! Пора, наконец, вырвать этот жёлтый никчёмный пырей из нашей земли и засеять её молодыми побегами!
Из всех командующих Тао был самым эмоциональным, постоянно злился на тех, кто отставал, ругался, а когда пребывал в настроении, любил пересказывать речи Уэна, сдабривая их изрядной порцией ругательств. Горбоносое, низколобое, окаймлённое ровной бородой лицо его сейчас излучало почти безумную веру в победу.
— Мы — новые семена! И мы дадим новый урожай, который…
Договорить Тао не успел — со свистом рассекая воздух, в его горло вонзилась тугая стрела.
Парень захрипел, упал на землю.
Уэн схватил артефакт и хотел уже было вытащить его из кармана и пустить в дело, наказав невидимого пока обидчика, как громогласный голос, раздавшийся из одной из хижин, прорычал:
— А ну не двигайся! Живо руки вверх, а не то получишь такую же стрелу себе в глаз!
Уэн заскрипел зубами, но приказ выполнил.
Глава 18
Предложение
— Госпожа Баожэй? — Император не смог сдержать удивления.
— Вы не ожидали меня увидеть в своих покоях в столь поздний час? — спросила та, без приглашения входя в комнату. На ее белом, несмотря на преклонный возраст, гладком, без единой морщинки, лице играла легкая улыбка.
— Не ожидал, — честно признался Император, поднимаясь с кровати и поспешно натягивая халат. Левый рукав упорно не хотел надеваться на руку, отчего Его Величество злобно кряхтел и фыркал, тщетно скользя ладонью по гладкому бархату. — Правила этикета в таких случаях предписывают…
— Не сегодня, Император, — ухмыльнулась Баожэй. — Не сегодня. Ночь для того и создана, чтобы нарушать правила. Не ты ли мне это когда-то говорил?
Император на мгновение смутился, кисло улыбнулся, но сразу же сделал невозмутимый вид и официальным тоном спросил:
— Так что же заставило вас явиться ко мне? Какое-то срочное дело?
Баожэй не ответила.
Вместо этого томным голосом заговорила:
— А помните, как когда-то я была желанной гостьей в ваших покоях?
— Это было всего лишь раз, Баожэй, — тихо заметил Император, украдкой поглядывая на дверь. Та была закрыта. — И мы уже об этом говорили, много раз говорили. То, что случилось… было ошибкой. Всего лишь ошибкой. Я прошу, забудьте об этом! Раз и навсегда!
— Не могу забыть, мой дорогой Император, каждую ночь вспоминаю ту жаркую ночь, — Баожэй входя в глубже в комнату и присаживаясь на кресло.
— Я прошу вас, госпожа Баожэй, уйдите прочь. Я неважно себя сейчас чувствую, еще вы тут со своими… воспоминаниями. Идите, прошу! Слишком поздно.
— Я пришла по делу, — голос Баожэй внезапно стал холоден.
Во внутреннем дворике дворца залаяла собака и послышался злобный вопль, похожий на звук, какой издают кошки, когда им наступают на хвост. Император вздрогнул, глянул на окно, потом в сердцах сплюнул под ноги. Злобно спросил:
— По какому еще делу? Какие могут быть дела в столь поздний час? Все терпит до завтра, тогда и приходите, согласно часам приема.
— Это дело отсрочки не терпит, — Баожэй сомкнула ладони, словно собираясь помолиться. — Ведь для некоторых завтра может и не наступить.
— Что вы имеете ввиду? — с тупым удивлением спросил собеседник.
— Вы слишком стар, мой Император, — глаза Баожэй хищно заблестели. — А вдруг вы сегодня ночью умрете?
— Что⁈ — вскричал старик. — Я немедленно позову стражу! Они изрубят тебя за такие слова на куски!
Император принялся махать над головой кулаками и топать ногами.
— Не горячитесь, мой Император. Я вам не угрожаю. Я просто говорю то, что думаю. Впрочем, как и всегда.
— Грязная стерва! — не выдержал Император. — В твоей голове всегда такой бардак и грязь, что и слова словно жирные грязные пальцы мажут душу.
— Как вам будет угодно. — снисходительно ответила гостья.